Гем Сайана, ассистентка Джемики, решается просветить варваров:
— Хаут Джемика не пожелала жить, будучи оскверненной этими животными. Она отсекла себя от Древа Жизни. А эти… они сейчас проходят «поединок генов».
— «Отсекла себя» — самоубилась, значит, да? Проклятые захватчики, со своим ломаным языком. А что за «поединок»? С чем они там дерутся? Почему они в таком виде?
— «Поединок генов» — это заражение биологическим оружием хаутов. Чьи гены сильнее — тот и выживет. Иногда человек, чаще — оружие.
— Заражение? Так они больны? Эта женщина была заразна? И как передается эта болезнь?
— Хауты — самые совершенные люди во всей вселенной. А они посмели коснуться хаута Джемики. И сделали это против ее воли. Разумеется, она карает их. Во всей Империи никто не смеет идти против воли хаутов, потому что они есть жизнь. Эти дикари совершили отвратительнейшее преступление против основ жизни. И хаут наказала их, внедрив в них свое оружие. Теперь оно пожирает их, разлагая тела. Если вы не хотите, чтобы «поединок» перешел на вас, то вам лучше не трогать их тел до окончательного умерщвления. После чего, опять же не трогая их, вам следует разложить вокруг них костры и сжечь трупы. Поскольку иным способом стерилизовать эти останки вы вряд ли сможете.
Пока гем Сайана просвещает неразумных, сильно упрощая происходящее, я шепотом спрашиваю у других ассистенток, вызвали ли они хоть кого–то на помощь. Гем–леди печально сообщают, что у двух из них повредилась электроника, а у одной комм–линк разбит и вовсе в труху. Комм же последней ассистентки слишком слаб и не видит спутника. Я осматриваю себя и понимаю, что местные не стали меня даже обыскивать, а мой комм–линк все еще работает, хотя и начал разряжаться. Днем сигнал хоть и слабый, но есть. Возможно, стал виден какой–нибудь из спутников. Я вызываю службу охраны, но сигнал через лес, да еще и в отсутствие обычной для выскотехнологичных миров спутниковой группы, еле идет, и нормальный отклик не проходит. Остается только ждать.
Спустя три часа над стоянкой захвативших нас дикарей зависает военный флайер, и находящиеся там гемы с размеренностью машин делают выстрелы из парализаторов в мечущихся повстанцев. Парочка самых умных кидает свои поясные ножи во флайер, но пробить броню корпуса не может. Обезопасив пространство, флайер опускается на землю, рассыпавшаяся из него группа начинает подбирать парализованных дикарей и складывать зафиксированными на одном краю лагеря. На другом собираемся мы — все бывшие пленницы.
— Смиренно прошу прощения, леди, что так сильно задержались с вашим поиском. Мы непоправимо опоздали.
Гем–лейтенант опускается на одно колено перед нами, склоняя голову. Я с удивлением слышу знакомый голос и вглядываюсь в лицо офицера. Грим лейтенанта безупречен, но завиток зеленого и оранжевого цветов яснее слов говорит о его принадлежности к клану Хар.
— Лонео, — одними губами обозначаю я.
Он еще ниже опускает голову.
— Готов выслушать пожелания леди относительно места, куда они хотят быть доставленными.
Когда все дикари собраны и ожидают в наручниках, а тело хаута Джемики помещено на носилки и погружено на борт отдельно прибывшего грузового флайера, меня накрывает эмоциональным откатом от перенесенного шока. Я начинаю рыдать, меня трясет в истерике, я даже на ногах удержаться не могу. И при этом намертво вцепляюсь пальцами в рукав рядом стоящего гема, словно в спасательный круг.
— Тише, тише, прекрасная принцесса, — похлопывает он меня по ладони, усаживая в кабину флайера, и его теплый голос успокаивает, — все драконы повержены, вы в безопасности. Ваши рыцари доставят вас домой, во дворец. Все будет хорошо.
Я прижимаюсь лбом к его груди, и он неловко поглаживает меня по плечу, пока я выплакиваю пережитый ужас. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем я смогла успокоиться и наконец выдавить из себя потрясенное:
— Лонео, ты… на Девятой сатрапии!
— Конечно, принцесса. Воин всегда служит там, где необходимо, там, куда пошлет начальство, и там, где принцессы нуждаются в спасении от драконов. — Лицо под армейским гримом трогает легкая улыбка.
Я активирую комм–линк на запястье.
— Может быть, у тебя найдется время рассказать мне о том, где ты служил? — с затаенной надеждой спрашиваю, открывая форму набора номера.
Он вводит свой контакт.
— Желания леди — закон для всех ее защитников.
Тут я замечаю, что некоторые пленные дикари, придя в себя, уставились на мой комм. Перевожу его обратно в спящий режим, и он становится неотличим от других браслетов на руке — просто изящная безделушка.