Перекрывая хлопки выстрелов, с авангарда развернувшегося боя, раздался оглушающий вопль взвывших сервоприводов и линейных двигателей.
Сурамутская металлическая машина смерти, пыталась раздавить своей «ногой» малый мех, стоя́щий на вооружении Имперской Гвардии.
Металл «младенца», зажатого на бетонному полу в безвыходном положении, трещал по швам.
Я видел, что ни на одном из механических исполинов уже не было щитов, но и помочь как-либо я был не в силах. Эфира в основном источнике было всё ещё катастрофично мало, а поглощение нейтрального эфира давалось с огромным трудом. На последнее сильно сказалось как полученное истощение, так и собственно откат от сдуру использованной способности основной специализации.
Что ни говори, а смотреть, как на моих глазах расплющивают живого человека, запертого в металлическом гробу, я не мог.
Перебираясь по стенке, я молил всех богов (кроме Каркхоса) о том, чтобы меня никто не заметил и тем более не попал шальной свинец.
Десять метров дались мне очень тяжко. Рухнув на колени я, сгорбившись над трупом парня, забрал у него неиспользованный комплект гранат.
В руках оказались две осколочно-наступательные, одна термитная и пара флешек (свето-шумовых).
Мертвец был одним из обороняющих ангар, оттого я был удивлён оснащением иностранцев.
Покосившись на искорёженную штурмовую винтовку, уже было хотел от неё избавиться, но в последний момент остановился и, сняв с неё ремень, с помощью имеющегося ножа, сделал себе два фрагмента ремня.
«Лишним не будет»
Ощутив мокрый нос я, смахнув рукавом выступившую кровь, интенсивно пополз в сторону красно-чёрного меха противника.
— Есть цель. Надо выполнить задачу, — подбадривая, тихо нашёптывал я сам себе. — Как я могу считать себя мужчиной, если я останусь в стороне, — продолжал я говорить себе под нос, смотря на бесперспективное противостояние двух великанов.
«Времени больше нет», — сказал я сам себе, когда увидел, как Самурай, найдя в куче обломков свою катану, стал приближаться к пытающемуся подняться дружественному меху.
.
.
.
Две флешки взмыли в воздух. Одну я метнул высоко в центр ангара, чтобы мой героический поступок не оказался провальным, по причине слишком большого количества свидетелей. Вторая же, направилась в верхнюю часть механойда, туда, где находятся у него камеры.
Отвернувшись, я дождался срабатывания гранат, после чего наплевав на боль и собственное здоровья, влил весь накопленный эфир в усиление собственного тела и создал худосочный эфирный щит.
Волна блёкло-серого эфира обогнула моё тело, и я поспешил к застывшему Самураю.
Мои действия вызвали хаос в рядах воюющих. Послышались вопли и брань, от которой, в нормальной ситуации, я бы покрутил пальцем у виска и нарёк бы говорящую дочерью сапожника.
Всего несколько секунд мне хватило, чтобы оказаться у спины вражеского механойда. Провернуть тот же трюк, что и в прошлый раз, у меня не было и шанса — рядом отсутствовало подходящее укрепление.
Прыгать же, в условиях замкнутого пространства и неуверенности в сработке свето-шумового представления, я посчитал идиотизмом, оттого мой выбор пал на находящиеся в моих руках осколочные грены.
Помня о слабом месте почти всех встреченных мехов — коленное сочленение, закрепив ремнём, я расположил модифицированные «лимонки» у тыльных частей коленных сгибателей вражеского объекта.
На пальцах остались два кольца, когда в следующую секунду я уже прыгал в кучу мусора, где мог укрыться от разящих осколков.
.
.
.
Два громких взрыва поставили точку в стоячем положении Самурая.
Непреклонный Воин пал на колени. Силы взрыва, конечно, не хватило, чтобы оторвать металлические конечности, но оказалось достаточно, чтобы те не смогли нормально функционировать.
Обогнув мех, не задерживаясь, я сунул термитный заряд (гранату) в выемку, расположенную немногим выше грудных створок капсулы, после чего дал дёру.
А шут его знает, когда он в себя придёт. Ещё размажет своими граблями — манипуляторами.
Мне сейчас вообще чиха такого здоровяка хватит, чтобы получить премию Дарвина.
Пс-ш-ш-ш…
«Пошла жара…» — подумал я, слушая визг эмигранта.
Бах, Бах!
Неожиданно в щит попали несколько пуль, отчего от мест соприкосновения снарядов с энергическим «полем», стали расходиться круги, как на воде.
— Ну, не настолько же он стеклянный?! — ухмыльнулся я больше для собственной уверенности, после чего продолжил свою фразу несколько тише и обречённей. — Чтобы просто так разлететься от свинцовой пары, — пробубнил я уже совсем тихо, потому как жопная чуйка взвинтилась словно девственник, оставшийся в аварийно остановившейся кабине лифта, наедине с божественной мадам, облачённой в откровенный костюм развратной горничной.