— Да, то есть нет, то есть да… — засмущалась черноволосая, после чего, заалев, уже сама потянула розововолосую на выход из моей «опочивальни».
— Стой! — вспомнив нерассказанное место захоронения группы сверхов, требовательно попросил я их остановиться
— Микасса, мне нужно тебе рассказать где находится…
— Та могила, что ты благородно, собственноручно вырыл для мёртвых девушек, — прочитав мои мысли, закончила она за меня,
— Не волнуйся, Мори, — бережно погладила она по голове, рядом стоящую девушку, — Уже всё нам рассказала. Это место уже нашли, не переживай… — произнесла она, закрывая за собою дверь.
Следующие два дня прошли для меня абсолютно скучно и однотипно, постоянные смены повязок, целители что безрезультатно, раз за разом пробовали свои силы в восстановлении моего недостающего органа зрения, мне иногда казалось, что все владеющие целители Бастиона на спор решили испытывать на мне свои силы.
Всему Бастиону, с целью скрыть произошедшее со мной, было объявлено о провальном эксперименте по пересадке органов Тварей сверху, и как результат — регресс источника.
Обнаруженное захоронение, было перевезено в стены крепости, а история девушек, не без участия Мори, была рассказана всему Бастиону.
Эту новость я узнал, от разбавлявших скучную атмосферу, посетителей.
За это время меня постоянно навещала черноволосая Мори, что приносила мне разные вкусности и подбадривая, беседовала со мной на разные темы, мой сенсей — Берсерк, а также несколько раз приходила директор бастиона — Ингрис Зол, которой я поведал, нацеленный на поимку предателя, к этому времени уже продуманный план.
Меня действительно удивила встреча в моей палате с тремя недавними противницами. Ко мне, с визитом доброй воли, наведались: чуть не убившая меня эльфийка стрелок — Марика Корнф, обозлённая любительница кулачного боя — Дели Оби (Берсерк) и японская «афро» мечница — Эйка Ёсикава (молчаливая любительница черепов и косичек).
Разговор с последними можно пересказать как — «не о чём», девушки пришли только ради того, чтобы поддержать меня, возможно даже из чувства стыда за ранее сказанные слова или мысли.
Через четыре дня, после того как я пришёл в сознание, отжимаясь от пола, устеленного ровными деревянными досками, я понял, что здоров и более-менее пришёл в форму.
К этому времени, я уже смог досконально изучить свой обновлённый организм, немного свыкся с отсутствием одного глаза, осмотрел свой новый источник и скудные каналы.
Оперировать эфиром у меня не вышло, как и не получилось воспользоваться привычной мне стихией ветра, да и Берсерк внутри меня не откликался, нет… я его чувствовал, но где-то очень-очень далеко.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, как сзади меня, оказалась розововолосая Валькирия, что находясь со стороны отсутствующего глаза (специально), положила руку мне на плечо.
— Привет малыш, — дыша в мою шею, она томно поприветствовала меня
— Чего тебе «плоскодонка»? — произнёс я, резко развернувшись и схватив, провокационно прижимающуюся ко мне Микассу, за правую грудь.
— Поняла… Больше не буду тебя так называть, — испугано отстранившись от меня, скрывая руками свою грудь третьего размера, ответила краснолицая Валькирия.
— Отлично, — прошептал я, решив окончательно развить красноликий успех, после чего, на показ обнюхал свою ладонь, которой ранее, прикоснулся к сокровенным выпуклостям Валькирии.
— П-о-й-д-ё-м, — продолжая краснеть, по слогам произнесла она.
Последовав за не умелой обольстительницей, я направился в кабинет директора, войдя в который, воочию предстал, перед местным «Петросяном».
— Хиро, прошу, — произнесла она, указывая на знакомый мне метеоритный камень, используемый для принудительной активации силы сверха.
Не став медлить, вспоминая прошлый опыт я, закрыв глаза, положил свою ладонь на местный определитель стихии.
Я оказался посреди усеянного снежными барханами, бескрайнего белоснежного поля.
В нескольких десятках метров впереди, спиной ко мне, в лёгких полупрозрачных платьях, стояла изящная пепельноволосая девушка.
Осмотревшись, я покружился на одном месте.
Здесь царил холод и унынье, — подумал я.
Не найдя ничего лучше, я направился по скрипучему снегу к увиденной мною нимфе.
— Что ты тут делаешь? — мелодичным голосом, стоя ко мне спиной, поинтересовалась пепельноволосая