– Судя по письму Прико, вы направляетесь в Ромну, – заговорил он. – Вам нужно избегать деревень.
Марсен усмехнулся, натянув второй уголок рта, как бы говоря – лучше тебя знаю.
– Я бы предложил вам взять лошадей, но князь убьёт за своих жеребцов. Они у него породистые, на вес золота. Мой Огонёк и Малютка Рори – наши собственные, нам опасаться нечего.
– Что в Шорне?
– Гниль, – непонятно ответил Аарен. – Только Рори доверяю. А как то дело в Римерфаре?
– Я спокоен.
– Куда теперь, капитан?
– Мне нужно заглянуть во Флинтен, а ты, Аарен, бери Рори и скачи напрямую в Дайс.
– Так скоро? – нахмурился светловолосый воин.
Марсен кивнул:
– Боюсь, всё разворачивается быстрее, чем мы предполагали. Ты знал, что культ Пустоты нацелился на монастырь последней милости?
– Думал, это пустые слухи.
Марсен кивнул на монашку.
– Она ранена?
– Это сегодняшняя царапина, – отмахнулась Шелли. – Культисты убили моих сестёр.
Ей снова пришлось рассказать о том, что случилось в лесу у Галары. На этот раз её рассказ вышел коротким и гораздо менее эмоциональным. Шелли неохотно добавила, что с одним из культистов ей удалось договориться.
– Он такой же, как… – Шелли посмотрела на Холлана, и все взгляды устремились на татуировки наёмника.
Как будто проклят, подумал тот.
– Мы проводим Шелли до монастыря, может быть, дождёмся культиста и обязательно поговорим с настоятелями о том, как им организовать защиту, а потом уже пойдём дальше. Кстати, о Дайсе, – Марсен поднялся, давая понять, что вынужденная остановка затянулась. – Там тебе нужно будет найти одного человека.
Оба мужчины отошли к лошадям, Марсен шептал что-то Аарену на суури, но так тихо, что Холлан не смог разобрать ни слова.
– А с этими что? – крикнул Базиль.
Холлан вдруг понял, что потерял статус вожака. Не его указаний ждал Базиль, а Марсена. Что уж говорить о Милифри. Аарен сказал, что свободно пасущихся лошадей с клеймом Шорна скоро заметят – не сегодня, так завтра, тогда обнаружат и воинов. Марсен решил оставить их связанными в роще. К тому времени пришли в себя все четверо.
– Их комары зажрут, – расстроился Базиль.
– Тээн-то, – сказал на прощание Аарен и отдельно кивнул Холлану: – Светлого дня.
– И ясной ночи, – нехотя ответил Холлан. Ему не нравилось, что его сразу причислили к племени, которого больше нет.
Они уже отошли на приличное расстояние, как их догнал Рори на своей серой в яблоках кобылке. Он спрыгнул на землю:
– Возьмите Малютку, Аарен разрешил.
Он говорил с лёгким акцентом, сухим, кашляющим. Так говорили кочевники.
– Она не быстрая, зато выносливая, может идти день и ночь. Ей всё равно за Красным Огнём не угнаться, а он сильный, двоих выдержит.
Оказалось, что это только Аарен называл своего золотистого породистого коня Огоньком. Рори, как любой кочевник, с почтением относился к лошадям и не мог и не хотел позволить себе такого вольного обращения. Напоследок смуглый юноша подмигнул Милифри, хохотнул, увидев её зардевшиеся щёки, и под воспламеняющим взглядом наследницы помчался обратно к Аарену.
Приходилось петлять, обходя деревни, но компания заметно повеселела. Шелли, ехавшая на Малютке, была довольна, хоть её и беспокоила ступня. Рощицы попадались чаще и занимали всё больше пространства. Всё же пришлось остановиться до наступления сумерек: наследница не привыкла к долгим переходам, хоть и держалась молодцом, а монашка стала заваливаться на бок, рискуя выпасть из седла. У неё начался жар.
– Как неудачно, – бормотала она, пока Базиль перевязывал рану и поил её отваром из трав, которые успел насобирать по пути.
Рана не выглядело плохо, скорее всего, это был шок – сестра последней милости была не готова к выпавшим на её долю приключениям. Она быстро уснула, согревшись у костра.
– Я хотела выстрелить, но они… шевелились, – тихо сказала Милифри.
– Ничего, – рассеянно ответил Марсен, который был занят своими мыслями и даже не понял, что сказала его ученица.
– То есть, они были живыми. Это не то, что по мишеням стрелять.
– Утром потренируемся, – невпопад ответил Марсен, и Милифри отстала. Она выудила из своей котомки платье, накинула на плечи подол вместо плаща и смотрела, как искрят в огне сухие хвойные иголки.