– Ты вообще знаешь, что это? – с подозрением спросил Базиль девушку.
– Конечно, знаю! Это то, что ставят охотники.
– И как оно работает? – допытывался Базиль.
– Ты охотник, вот и скажи мне, – съязвила наследница.
– Я скажу! – возмущённо воскликнул Базиль. – Кролик идёт себе по делам, и вдруг – оп! – петля. Он пытается вырваться, а она медленно затягивается и душит его. А если кроличек маленький, то она вообще почти разрезает его пополам. Только не сразу…
– Ну хватит, хватит, я поняла! – взмолилась девушка и уставилась в костёр. – Я думала, что знаю…
Марсен молча наблюдал за своей ученицей. Она перехватила его взгляд, и он улыбнулся.
– Марсен… Сыграй?
Холлан не поверил глазам, когда Марсен выудил из кармана чехол и извлёк оттуда маленькую флейту длиной в две ладони.
– У тебя нет оружия, но есть дудочка?
Это была, конечно, никакая не дудочка. Не глиняная безделушка, как у уличных музыкантов, не деревянная, как у артистов посостоятельнее. Это был музыкальный инструмент, отлитый из чистого серебра.
– Вот моё оружие, – Марсен поднял вверх пустую руку.
Он больше не говорил. Он положил пальцы к корпусу флейты, прижал инструмент к нижней губе и закрыл глаза.
Тембр был более резкий, чем тот, к которому Холлан привык за годы вынужденного прослушивания музыки в трактирах. К тому же, тамошние музыканты вечно играли что-нибудь весёлое, бойкое, а пьянь сходу придумывала непристойные стишки в ритм. Иногда звучали и военные марши – за такое посетители питейных заведений, расчувствовавшись, могли кинуть приличную горсть монет в шляпу музыканта.
Марсен, казалось, сначала не мог выбрать, что сыграть, и перебирал все известные ему мелодии. А их было немало. Холлан узнал отрывок гимна Объединённых земель, который перетёк в гимн Сууридара. Холлан усмехнулся и покачал головой. Гимн земель был бравый, военный, а гимн королевства нёс в себе древнюю гордость. Затем прозвучало что-то, напоминающее островные мелодии, похожие на голос ветра в скалах, шум прибоя, удары волн о берег… Наёмник лёг на спину, закинул руки за голову. Искры от костра взвивались вверх и плясали вместе со звёздами в безбрежном чёрном океане неба.
Холлан не любил океан, он даже ни разу не был на островах, до которых от Порт-Акара было рукой подать – садись на корабль да плыви. Только вот Шейн не пустит… Да и не нужно туда Холлану. Каждая песчинка будет напоминать о рассказах Илисара.
Мелодия птицей взвилась над неспокойными волнами. Сопротивляясь ветру, она вырвалась к солнцу через плотный слой облаков, зависла, ловя тело солнечных лучей, и камнем бросилась вниз.
Три золотых шпиля Порт-Акара выступили из утреннего тумана и тут же пропали на горизонте, смываемые водами Великой Ары. Перед глазами Холлана пронеслись северные равнины с зелёными пастбищами среди плоских, как будто врытых в землю скал, синих зеркал озёр и каменистых плато. Мелодия летела к северному пределу, к непроходимым горам с белыми вершинами и серо-голубыми ледниками. Сердце Холлана учащённо забилось, но ветер уже нёс его к западным горам, низким и стоящим неплотно, усеянным шахтами. Снова зазвучал величественный гимн Сууридара и тут же был прерван игривой песенкой с праздника урожая, под которую девчонки в традиционных платьях с пышным бантом на талии и кружевной нижней юбкой отплясывали задорный танец, отбивая ритм каблучками по деревянному полу, залитому пивом и сидром.
Это видение смыли шумные водопады верхней Галары. Вынырнув из бешеных вод, мелодия замедлилась, закружилась, в медленном полёте охватывая все земли. Голос флейты в последний раз взял пронзительную ноту и затих.
Холлан не стал открывать глаза – не хотелось ни на кого смотреть. В груди разлилось щемящее чувство, острое, как морозный воздух, но в то же время тёплое, как объятья матери. Оно сейчас растает, уйдёт, задавленное реальностью. Хотя кто сказал, что видения, которые призывает музыка, нереальны? Холлан видел картины перед глазами – значит, они существовали, хоть лишь в его воображении, и были не менее и не более реальными, чем воспоминания.
Наёмника разбудил Базиль – значит, Марсен поменял порядок дежурства. Это разозлило Холлана, но он успел погасить раздражение, разгоравшееся внутри. Не стоит того, скоро это всё закончится, и он забудет об этом задании, как о кошмарном сне. Базиль сразу уснул, а Холлан раздул тлеющий огонь и осторожно потянулся к спящему Марсену. Тот накрылся с головой пострадавшим в бою плащом и мирно дышал во сне. Рядом лежал чехол. Холлан открыл его, но дотронуться до флейты не решился.