Культист был жив, хоть и потерял много крови. Состояние его было тяжёлым, но настоятельница Тайра, которая разрывалась между ненавистью и благодарностью к мужчине, дала оптимистичный прогноз. Культист ненадолго пришёл в себя, только лишь чтобы едва слышно прошептать: «Завтра утром, сотня». Но и этих слов было достаточно. Было меньше суток до нападения культа Пустоты на монастырь.
– Нам нужно быстро решать, что делать, – вмешался в разговор Холлан, у которого от голоса Шелли раскалывалась голова.
Холлан не это хотел сказать. Он вообще хотел молча выйти из этого зала, закрыть глаза и очутиться в своём скворечнике в Порт-Акаре. А если кто-то напоследок спросит, куда это он, то наёмник привычно ответит, что всё это – не его, наёмника, дело. Его делом было найти наследницу – он нашёл. А то, что она не хочет идти домой, а хочет воевать – так это тоже не его дело. Пускай Шейн сам тащится в Ромну и уламывает эту дурную девицу. Можно сделать чуть сложнее: взять Милифри, связать, надеть на голову мешок и ускакать на Малютке к большому конному пути…
Но Холлан понимал, что если сейчас он встанет и предложит уйти, то останется Марсен, с ним – Милифри. Останется и Базиль. И если Холлан уйдёт, то он может прямиком направить Малютку к океану и утопиться в его волнах, потому что покинуть Ромну будет тем решением, воспоминание о котором не смыть всем алкоголем Объединённых земель. Поэтому вместо того, чтобы послать куда подальше всех этих людей, в надежде обративших на него взор, Холлан потёр лоб – нащупал шишку, оставленную Ларком-Бородачом – и спросил:
– Сколько человек в Ромне? Есть оружие?
Старший брат Лорен замялся:
– Господин Холлан… Вы, видимо, не совсем понимаете… Мы дали обет. Нам запрещено брать в руки оружие. Конечно, в обычное время у нас есть охрана, но сейчас все четверо на ярмарке в Римерфаре.
Ну конечно, сообразил Холлан, именно поэтому культисты выбрали это время для нападения на монастырь.
– Я готов нарушить обет, – встал один из братьев. На вид он был одного возраста с Холланом, может быть, чуть старше. За ним встал второй, в два раза моложе.
– Одумайтесь, братья! – воскликнула старшая сестра Тайра. – Вам больше не будет места в Ромне, если вы преступите клятву!
– Здесь есть бывшие воины, и их Он принял в свою обитель! – воскликнул молодой брат, словно решив посоревноваться с Шелли в пронзительности голоса. – Вы готовы погубить нас всех! Ради чего? Неужели двуликое божество будет радо вашей жертве во имя соблюдения условностей? Может, тогда лучше назвать его двуличным!
Настоятельница ахнула, а Лорен мягко похлопал ладонью по столу:
– Миссар, ты не прав. Все грехи тех, кто пришёл в Ромну, остались в прошлом, совершённые до того, как они принесли обет. Кто нарушит обет, тот предаст Его и Её доверие, и нет тому прощения. Ты должен это знать.
– Берёте кого попало, а потом прикрываетесь обетом, – раздался голос с другого края стола. Там сидел невысокий мужчина с выпирающей квадратной челюстью и сплюснутым носом. От Холлана не укрылось, что мужчина бросил злой взгляд на Шелли.
– Я воевал за Объединённые земли, и князь Пустоты мне свидетель, я ушёл в Ромну не для того, чтобы прятаться от битв, а чтобы найти покой. Но если и досюда добралась война, то я не буду стоять в стороне и тихо молиться.
– Я умею метать ножи, – тихо сказала молодая рыжеволосая сестра и уткнула взгляд в пол.
– Асмена! – ахнула настоятельница.
– Этого мало, – громко сказал Холлан. – Восемь человек против сотни. Нам нужна помощь. Сколько до ближайшей деревни?
Оказалось, что до деревни часа три на повозке, и там точно есть мужчины, которые умеют держать в руках оружие и не оставят Ромну в беде. Один из братьев привёл старого крестьянина, который как раз сегодня утром приехал из деревни – привёз молоко, масло и собирался ехать обратно с запасом вина. Он сутулился и теребил в руках соломенную шляпу. На лице его читался немой вопрос: во что же это меня втягивают? Холлан как никто понимал старика.
Было решено, что крестьянина сопроводит в деревню один из братьев, переодетый в обычную одежду. Это не должно вызвать подозрений при путешествии через лес, да и вряд ли культ станет тратить время на пару крестьян, когда необходимо сосредоточить силы на завтрашнем нападении. Из деревни нужно будет отправить людей за помощью в соседские поселения.
Подал голос Марсен, строго-настрого запретил выходить маленькими группами: культ может оставить патруль, а один фанатик стоит в бою нескольких человек. По всему выходило, что к моменту нападения подмога может не успеть. Брат, вызвавшийся ехать с крестьянином, уже тащил его за локоть на выход, приговаривая, что заставит деревенскую кобылу поторопиться. Марсен успел выкрикнуть им вслед, чтобы взяли Малютку вместо старой клячи и не забыли разгрузить повозку.