У мермины на спине Холлана были раскосые глаза, внимательные, как вороньи. Рука Шелли опустилась ниже по хвостам мермины. Их было гораздо больше двух. Несколько шли вправо, извиваясь и превращаясь в змей, одна из которых ползла между лопатками, по плечу на шею и перекрывала старую татуировку – чёрный ромб раба, который умелой рукой мастера был превращён в змеиную голову. Остальные хвосты мермины уходили к рёбрам, и на их кончиках вместо рыбьих плавников были изображены языки огня, которые расползались по груди бушующим пламенем.
Холлан остановил руку Шелли и расшнуровал завязки на её ночном платье. Она улыбнулась и толкнула мужчину к кровати.
Холлан открыл глаза и осторожно потянулся. На его плече пристроила голову Шелли. Кровать была слишком узкой для двоих, но они как-то умудрились уснуть, тесно прижавшись друг к другу.
– Уже уходишь? – сонно прошептала Шелли.
– Скоро рассвет. Меня могут увидеть.
Шелли тихо рассмеялась и поправила растрёпанные волосы.
– Думаешь, они не знают, наёмник? Думаешь, не прибегают ко мне из поселения от своих пресных жёнушек? Или боишься ревности? Не бойся, ведь братья не берут в руки оружия.
– А как же…
– Настоятели? Они на многое закрывают глаза. Так лучше, чем если братья начнут бегать в соседние деревни и подрывать репутацию монастыря. Эта же привычка позволила Лорену не заметить серые пальцы Алуина.
– Ты сказала, что я потерял свой путь, а сама…
– Я свой нашла, – перебила Шелли. – Что поделать, если это я умею лучше всего. Я приняла свою природу и служу двуликому божеству, как могу. А ты не в ладах с самим собой.
Шелли вздохнула, а потом улыбнулась так, как улыбаться могут только те девчонки, которые в кабаках садятся на колени пьяным матросам, босиком танцуют на грязных столах, задирая юбки – задорно и беззаботно. Но, в отличие от девчонок из Порт-Акара, во взгляде Шелли не было затравленности и болезненной обречённости.
– Говоришь, скоро рассвет, наёмник. Зачем тратить время на разговоры?
Её рука скользнула по животу Холлана.
Рано утром сёстры приготовили сытный завтрак и собрали еды в дорогу. Часть крестьян ушла ещё вчера, чтобы скорее сообщить новости. Теперь люди небольшими группами рассредоточились по дороге, и было непонятно, идут они вместе или вообще не знают друг друга. Позади скрипела повозка с телами, в которую впрягли крестьянскую клячу. Милифри шла за Марсеном. Неунывающий Базиль то приставал к крестьянам, то, задержавшись у края дороги, рассматривал какое-нибудь растение. К Холлану он, однако, не лез.
Наёмник шёл последним. Он обернулся, но полукрепость уже скрылась за деревьями. Тучи нависли над лесом, тревожно кричали вороны. Последние слова Алуина звенели в голове эхом вчерашнего дня. Эти стихи были древними, может быть, древнее коридоров в скалах и плит, на которых стояла Ромна. Запутанный текст как будто говорил голосами десятка разных человек. Лишь только казалось, что поймал смысл, как он ускользал, смытый противоречащими ему новыми строками. Кто-то говорил, что стихи эти о временах, когда боги ходили по земле и играли в жестокие игры с людьми, наделяя их непосильными для смертных дарами. Особо циничные личности, напившись, могли объяснить, что эти слова говорил влюблённый матрос на прощанье заразившей его низкой болезнью шлюхе. Как бы то ни было, стихи редко исполняли. Они были полны безысходности и обливали сердце чёрной тоской. Холлан помнил лишь несколько строк, но и их было достаточно, чтобы погрузить его в мрачное настроение.
ЧАСТЬ 2
Скажи мне, чего ты хочешь, и я продам тебе это.
Глава 1. Передышка
Холлан, Марсен, Милифри и Базиль не стали задерживаться в соседствующей с Ромной деревне. Один из бывших братьев, помогавших защищать полукрепость, рвался с ними, но Марсен отправил его на Малютке в Римерфар, чтобы вернуть четверых защитников Ромны домой и заодно нанять для охраны монастыря новых людей – велика была опасность, что культисты нападут снова. Донн, ещё не оправившийся от раны, тоже жаждал присоединиться к Марсену, но тот решил, что от бывшего начальника стражи Сон-Варта будет больше пользы в его родном княжестве, где у мужчины оставались связи и авторитет. Зачем именно Марсену нужен был человек со связями в пограничном княжестве, Холлан не вслушивался – ведь тогда Марсен решит, что сумел заинтересовать Холлана.