--Мариш, вещи я тебе собрала, видеться на каникулах станем. А так Агашенька права, что же это тебе теперь неучем что ль быть, когда все твои учиться станут. – Когда уже стали вставать из-за стола, выдавила баба Катя. Маришка, со свойственным ей подростковым противоречием молчала, и было не разобрать, то ли она в крутой обиде, то ли ей стало вдруг, всё равно. Тихо подошла к бабушке, поцеловала и молча пошла за мной с незнакомой старушкой. Уходя, мы слышали лишь виноватое бурчание и всхлипывания Никитичны.
--Ну, наконец-то, домой идём. – Первой прервала молчание уже наша с Маришкой опекунша, как только мы ступили на лесную тропинку. – Ты, Коленька, не в обиде на меня будешь, коли я тебя, с одним своим старым другом познакомлю? Да я тебе про него говорила, Трофимом кличут. – Елейным голоском, будто извиняясь, старалась говорить уже даже чем-то родная бабушка.
--Раз надо, так чего ж ты извиняться-то вздумала? Сама ж говорила, что мне уготовано, с Трифоновой бедой разобраться, да дочке, чем только можно помочь, а здесь лучше трезвого мужского разумения никак не справиться. Поэтому Трофим, как нельзя кстати придётся. Тем более, что мужик мужика лучше поймёт. – Постарался я разрядить обстановку и успокоить тревоги бабули. Маришка, шла не замечая дороги. Потерянная, она так громко думала о своей никчёмности и ненужности, что хотелось прямо как маленькую, погладить по головке и сказать много разных тёплых слов. Её искренне было жаль, потому что изводила она себя нещадно.
Не смотря ни на что, идти по лесу было легко и приятно. Тёплое ласковое солнышко то пряталось, то появлялось вновь. Грибы просто в несметном количестве попадались по дороге. Любопытство переросло в то чувство, когда человек просто не в силах пройти мимо, поэтому я снял свою майку, завязал рукава и у меня получился довольно таки вместительный мешок. Пропускать такую красоту, как расценил я, было бы кощунством. Поэтому, стал собирать с таким азартом, что невольно, обратившая на меня внимание девчушка, достала из заплечной сумки свитер и по моему примеру стала собирать грибы, подогревая не только себя, но и меня почти что соцсоревнованием, то есть « у кого больше». Белые, подберёзовики, подосиновики, только успевай собирать, прямо рай грибной.
--Красота-то какая, как на картинке. Не поверила бы, если кто рассказал. – Ликовала азартная Маринка. Баба Агаша же шла в глубокой задумчивости. Что-то явно не давало ей покоя. Такая бодрая и жизнерадостная старушка выглядела угрюмой и сильно чем-то озабоченной. Ни на мои, ни на Маринкины вопросы, она не отвечала. Даже реакция того, что она их слышит, так же отсутствовала. Создалось впечатление, что она не слышит ничего и никого. Только потом я догадался о том, что она с кем-то разговаривает, и именно это её поглотило почти целиком. На мои попытки пролезть к ней в мысли получил мысленный подзатыльник, от которого, наверное, с минуту звенело в ушах. Оставив прежние попытки, тем самым, проявив уважение к учителю и показав ещё пока превосходство ее мастерства над своим, стал заниматься сбором грибов и выводом из дипрессивно-задумчивого состояния горемычного подростка. Эта игра, переросла в явное заготовительство. Импровизированные мешки были полны, и мне пришлось взвалить их на себя, чтобы идти дальше. Идти молча уже не хотелось ни мне, ни Маринке. Девочка будила во мне чувства заботы о ребёнке, гнев на родителей, которые прибегли к таким жестоким мерам. Жалость, поднималась какими-то волнами, откуда-то со дна беззаботной души и душещипательными порциями окатывала, сжимая, в большинстве своём, равнодушное сердце.
--Слушай, а как ты хочешь, что б я тебя называла? Ну, Коля или дядя Коля, или по отчеству может, а? – Вывела из чувствительности девчушка.
--Да не парься, зови как удобно. Чем проще, тем лучше. Хоть по возрасту и в отцы тебе почти что гожусь, да у самого детей пока нет, так что на просто Николая не в обиде буду.
--А почему у тебя детей нет? – Прорвало подростковое любопытство.
--Не знаю, нет и всё. – Не стал я заморачиваться с ответом.
--А ты женат хоть?
--Конечно.
--И жена красавица писаная, прямо как в сказке?
--Ну, почему, сразу писаная? Нормальная, симпатичная, вообщем, мне нравится.
--Слушай, а ты хоть знаешь, куда нас эта ненормальная старуха ведёт? Ты только на неё посмотри, она же как робот идёт, прямо жутко делается, когда на неё посмотрю.