- Рад бы, только вот я сегодня же уеду. Забегу краски да кисточки купить, а потом дальше, куда судьба занесет.
- Смешной ты человек, Элиос! Понимаю, возможно, в своих болячках ты не разбираешься, но, если хотя бы неделю не отсидишься на месте – ничего у тебя не заживет. По-хорошему, тебе и ходить-то сейчас нельзя: поворот направо, поворот налево и твои ребра под нагрузкой начнут разрушаться, с рукой сейчас посмотрим что, но судя по тому, что ты ей даже поводья держать не мог, думаю, все плохо. Да и как ты уедешь, если рукой шевелить не сможешь, лошади, бывает, не слушаются, одной левой их не угомонишь.
- И что же ты предлагаешь?! – внезапно громко спросил Элиос.
- Не предлагаю, а настаиваю: неделю будешь жить у меня, раз своего дома нет, а потом иди куда хочешь!
- Нет, это слишком нагло, даже для бродячего художника.
- Ну почему же, у нас уговор: как выздоровеешь – напишешь мне картину, поэтому все честно.
Спорить с этой девушкой было бесполезно, хотя Элиос не понимал, какая выгода Лисе от содержания такого, смело говоря, бесполезного в нынешнем состоянии человека как Элиос. Но, уже сейчас он решил, что даже если и задержится тут на неделю, то по окончании своего отдыха оставит девушке золотую или даже две золотые монеты за доброту и потраченное время.
- Раз уж ты собралась меня в рабстве держать, буду хотя бы по дому тебе помогать! – заявил Элиос.
- Да тут и помогать особо нечего, на уборку у меня времени хватает, приготовить что-нибудь тоже. Сам погляди, я не особо похожа на занятую леди. Это дворянки в нашем городе места себе найти не могут: то чай надо с подругами попить, то за новым платьем сходить, ха-ха-ха!
Элиосу нравилось чувство юмора Лисы, хотя над женскими шутками он смеялся крайне редко. Но в простоте, в какой-то наивности, из которой рождалась, возможно, доброта юноша увидел величие Лисы, какого не было, пожалуй, даже у матери Элиоса.
Девушка уложила больного в спальню и прикрыла дверь.
Лежа в теплой постели и ощущая каждый лучик солнца, который падал на лицо Элиоса из большого окна, он понимал, что обстоятельства сложились куда лучше, чем могли бы быть. Сравнить это место с любым лазаретом, в которых Элиос был раза три за всю жизнь, где постельное белье всегда холодное и чуть сырое, где кровать скрипит при любом движении, и лекари заходят раз в час, словно надсмотрщики в темнице, и становится понятно, что дом Лисы – подарок судьбы. Точно так же было бы совсем не хорошо, если бы художнику пришлось со своими сломанными ребрами и такой же покалеченной рукой трястись на повозке в поисках иного города. И нельзя сказать, что в таком случае его раны смогли бы зажить хотя бы через месяц. Возможно, если бы Лиса не обратилась к нему этим утром, юношу могли ждать плачевные последствия. Можно ли было считать это знаком или, действительно, подарком судьбы? Суеверный Элиос хотел бы так считать, но предпочел смахнуть все на мимолетную удачу. Ведь все предыдущие знаки были направлены совсем не в положительную сторону. С чего бы им менять свой настрой?
Полчаса покоя прервались скрипом двери, Элиос прищурил глаза и стал ждать появления человека. Никто кроме Лисы попасть в его комнату не мог, поэтому она и появилась на пороге.
- Я сейчас пойду в город, возможно, куплю чего-нибудь поесть. Если тебе что-нибудь нужно говори сейчас!
Элиос подумал, что просить у этой девушки что бы то ни было будет излишним, но утраченное ранее имущество, которое имело для него куда большее значение, чем материальная ценность, заставило Элиоса ответить.
- Если не сложно, купи пару холстов, масляные краски, можно самые дешевые, и несколько кисточек, только чтобы они были поплотнее, а не в виде куриного хвоста. Деньги возьми в моей сумке, вон там, на стуле, возьми сколько нужно…
- Да я куплю, не думаю, что пара холстов может стоить очень много.
- Нет, возьми, сейчас я настаиваю. – необыкновенно твердо сказал Элиос. – Тебе, наверное, трудно будет унести все это, давай я с тобой схожу.
- А вот тут уже я настаиваю! Лежи и не слезай с кровати даже если потолок падать начнет, иначе ты со своими ребрами нормально двигаться сможешь только через пару лет. Да уж, с твоей активностью, не думаю, что соврала!
Элиос вздохнул.