- Эй, - немножко потормошил ее Элиос, - пора вставать, а то весь день проваляемся!
- Ну и ладно, меня все устраивает. – сквозь сон отозвалась Лиса.
А после, вопреки своим словам, открыла глаза и посмотрела на Элиоса.
- Правда вставать?
Он кивнул головой и улыбнулся.
- Как рука?
- Можно сказать новая, вот, смотри! – хитро улыбнулся он и схватил ее за грудь.
- Эй! Ну-ка, по утрам не приставать!
- Ладно-ладно, давай вставать, так уж и быть, сегодня я что-нибудь приготовлю!
- Ого, договорились, тогда я придумаю, куда нам сходить прогуляться.
Элиос вскочил с кровати, натянул на себя халат, который Лиса купила ему пару дней назад, а после пошел разжигать печь, чтобы приготовить лучшую в мире яичницу.
За завтраком, пока Лиса рассказывала ему про всяких вредных старушек, которые проклинали ее на рынке чуть ли не каждый день, казалось бы, просто потому, что сегодня у них было плохое настроение, Элиос вспоминал другие ее слова: о деньгах, отложенных на путешествие. Он думал, раз Лиса откладывала на это деньги, значит будет рада немного попутешествовать и посмотреть другие города, а потому начал думать над тем, как бы заработать достаточно денег, чтобы увезти девушку не в соседний город, а на край света, где она бы забыла обо всем и где не было бы никого кроме Элиоса и Лисы. Разумеется, речь шла не о десяти золотых и даже не о пятидесяти, на такую поездку ушло бы не меньше ста монет высшей ценности. К сожалению, заработать их было почти что невозможно, но Элиос не прекращал строить возможные варианты.
Эта мысль настолько крепко зацепилась за его сознание, что думал он об этом и во время прогулки, и во время ужина, пожалуй, даже в постели с Лисой, когда все внимание сосредотачивалось только на одной единственной девушке, он продолжал где-то глубоко внутри строить планы.
Иногда ей казалось, что Элиос витает в облаках и совершенно не слушает ее, тогда он щелкал девушку по носу, а затем крепко и долго целовал, пока она не начинала втягивать ноздрями столько воздуха, что хватило бы опуститься на дно океана, а после, смеясь, не отталкивала его.
7
Когда наступил день рождения Лисы, Элиос наконец раскрыл тайну открытых красок и пропавшего холста: с гордостью короля он распахнул старый забытый шкаф, достал оттуда тот самый холст и, выждав паузу, развернул его лицом к Лисе. Вряд ли удастся забыть, как в тот день бедная девушка свалилась на кровать, словно потеряв сознание, а затем со скоростью ласточки налетела на Элиоса, чтобы обнять его так крепко, как не обнимала никогда.
Нет, он не предложил ей руку и сердце, не нарисовал алый закат, в свете которого осуществляются все мечты. На картине было лишь ее лицо, детально точное, даже с маленькой родинкой на щеке и бликами света, стая синих бабочек, окружающих Лису, а еще маленькая надпись внизу: «Я тебя люблю».
Элиос и сам не понял, почему Лиса так крепко сжимала его только что зажившую грудь, но был счастлив.
8
Шло время, Лиса по-прежнему помогала местным с самыми различными трудностями, иногда кто-то со сломанной рукой заходил в дом и ждал, пока девушка его перевяжет, Элиос же держал бинты и отрезал излишки ткани, в другое время девушка могла уйти на целый день, объясняя какому-нибудь старичку, что огурцы нужно сажать не за домом, а перед, ведь они не могут расти без света – в общем, она работала как и раньше, не цепляясь за что-то одно, но постоянно находясь в той или иной сфере.
Элиоса же не покидала мысль накопить денег и отвезти Лису на самый край света, а в день, когда, вернувшись с очередного дела, девушка свалилась на кровать и сказала: «Вот бы сейчас сесть на лошадь и ехать пока силы не закончатся» - юноша задумался над своей идеей еще больше.
Он рисовал картины, выставлял их перед домом, изредка кто-то предлагал их купить за пару серебряных, Элиос прекрасно понимал, что такими темпами накопит нужную сумму только к старости. Тем не менее пообещал себе, что пока в его руках не будут сто золотых, он не скажет Лисе о своих планах, это должен был быть самый удивительный подарок на планете, каких еще не видела ни одна девушка. Конечно, на небольшое путешествие хватило бы и десяти золотых, прекрасный месяц где-нибудь далеко от Кондора, но Элиос был уверен, что Лиса заслуживает куда большего, а потому не позволял себе дать слабину.