Сам же Элиос еще раз с максимальным вниманием осмотрел предмет ремонта, после помял его в руках с особым усердием, после чего задняя крышка шкатулки сдвинулась в сторону и отпала.
Радости в тот вечер Элиос не ощутил, зато разгромил несколько тарелок, заставил ножку стола подкоситься, да и кричал так, будто ему отрубили руку.
На следующее утро перед тем, как снова сесть под свой навес с вывеской «Мастерская Лисы и Элиоса» юноша зашел в спальню и сказал:
- Ты представляешь, она сломалась из-за одной пружинки! Одной пружинки!!! Я просто выпрямил ее, и шкатулка заработала, Лиса! Три дня я пытался ее открыть, а все дело было в одной чертовой пружине!
- Это ты так радуешься?
- Я похож на радостного человека? Я – идиот! Это все что могу сказать, три дня я не замечал сдвигающуюся крышку, три дня я потратил на то, чтобы починить шкатулку, в которой надо было всего лишь выпрямить пружину, да любой пацан с таким справится за две минуты, а я убил три дня!
- Но ты же ее починил. Разве не это главное?
- Да, но какая разница, если я все равно чувствую себя идиотом?! Ладно, пойду отдавать это тому старику, ты чем сегодня займешься?
- Сначала схожу помогу соседке с растениями, потом на рынок, чтобы устроить пир с музыкантами в честь первого выполненного заказа, ха-ха-ха-ха!!!
- Не дави на больное.
За свою работу Элиос получил четыре серебряных, хоть и просил всего три, но от этого не было легче, дело оказалось куда труднее, чем он предполагал, а вот оплата, если честно, то для такой работы достойная, но все же, учитывая планы Элиоса, недостаточная, чтобы накопить нужную сумму в ближайшие два года. Поэтому первый заказ больше расстроил Элиоса, нежели обрадовал.
Тогда где-то внутри вновь зародилась, а точнее, возобновилась идея заработать на своих картинах. Как бы Элиос не противился мыслям, что на искусстве нельзя зарабатывать, что деньги в творческом мире зараза, которая в один прекрасный день искоренится сама собой, но реальность показывала Элиосу иное: этот мир не способен жить без денежной оценки чего бы то ни было. И даже великие, вроде Рафаэля, мечтали о том, чтобы их талант оценили, но вряд ли хоть кто-нибудь из них выразился бы так: «Оплата за мой труд», точно, так бы не сказал ни один творческий человек, подобное в тех кругах называют «вознаграждением за приложенные усилия» или «за создание прекрасного». Эта мысль сподвигла Элиоса мечтать о том, что когда-нибудь и он сможет получать «вознаграждение» за свои картины. Да и к тому же если кузнец умеет ковать доспехи, а ювелир отлично разбирается в драгоценностях и оба получают за это деньги, то почему, человек, который пишет достойные картины не может получать какие-то средства, чтобы продлевать и насыщать жизнь? Да, не художники и скульпторы виновны в развращении творчества деньгами, этот мир вынуждает людей и проталкивает деньги в мир прекрасного. Возможно, в другое время у Элиоса было бы право злиться на художников, пытающихся продать свои картины, но сейчас, когда деньги задействованы в каждой из существующих сфер, Элиос не может возражать.
Возможно, юноша только успокаивал себя этими словами, возможно, стоило бы применить фразу «важно не происходящее, а твои намерения» и сказать, что лишь думать о продаже своего творчества порочно, а если люди благодарят тебя монетой сами, то это совсем иной случай. Но в таком случае, где находится грань между постоянно меняющимися мыслями, в которых человек то хочет заработать на своем творении, то не хочет, а в итоге все равно получает за создание картины, скульптуры или книги деньги? Иначе говоря, в голове Элиоса сложился парадокс, который он мог объяснить разве что двумя примитивными примерами:
Допустим, какой-нибудь художник сидит на рынке, выставив свои картины на всеобщее обозрение с целью продать их. В таком случае помыслы этого художника алчны и неприменимы к настоящему человеку-искусства, ведь второй никогда не посмеет продавать то, что создал.
Пример второй выглядел несколько иначе: скажем, какой-то другой художник просто изображает реальность такой, какой он ее видит. Ему не интересна продажа своих работ, ему интересно донести до мира свои мысли и чувства. Какой же творец не хочет быть услышан? Точно так же, какой художник не мечтает о собственной галерее? И то и другое верно, поэтому у нашего друга две цели: открыть собственную галерею (1), чтобы донести до людей свои мысли (2). Представим, что к такому художнику приходит влиятельный человек и предлагает купить несколько картин, чтобы в последствии выставить их на показ людям, приближенным к подобному виду творчества. Скорее всего ответ художника будет положительным, иные примеры вряд ли можно встретить, по крайней мере в этом мире. В итоге этот художник, подобно художнику из первого примера продает плод своего творчества третьему лицу. Тогда возникает закономерный вопрос: где же разница?