2
Приехав в Кондор год назад, Элиос обзавелся странной привычкой: складывать заработанные деньги в кожаный мешочек, но не так как это делают все… Вместе с монетами Элиос всегда клал кусочек ваты или чего-нибудь мягкого, чтобы при движении в кармане ничего не звенело. Сам же Элиос связывал приобретенную привычку с нападением той шайки, главарю которой, он совсем недавно отрубил два пальца. И хотя в этот раз ему удалось за себя постоять, но привычка так и не ушла, а потому, заработав очередные две золотые и взяв пустой кожаный мешочек, Элиос предварительно положил на дно большой кусок ваты и только после опустил внутрь две золотые монеты.
Близилась ночь, юноша убрал все инструменты из мастерской, забрал заработанные деньги и пошел в дом. После денежный мешок он швырнул на стол, тот не издал ни единого звука, кроме еле-слышного шороха, а сам стал прислушиваться к тишине дома – Лисы до сих пор не было. Элиос сидел на кухне почти час и ждал ее прихода, не для серьезного разговора, но потому что не мог заснуть, пока девушка не вернется домой.
Наконец дверь скрипнула, в дом вошла счастливая Лиса, она улыбалась, немного посмеивалась, а на губах остались маленькие розоватые пятна явно от какого-то вина. Элиос дождался пока она пройдет на кухню, доберется до своей любимой кружки, чтобы попить перед сном, ожидал он и то, что разговаривать с Элиосом она не намерена. Но, чем дольше парень смотрел на ее счастливую улыбку, чем дольше соотносил этот факт с поздним возвращением, тем больше упускал из своих рук контроль над эмоциями.
Стоило Элиосу услышать очередной смешок от Лисы, как он выхватил кружку с водой у нее из рук и закричал.
- Да что происходит?! Где ты была?!
- О, так тебя это волнует? – игривым голосом ответила Лиса.
- Перестань надо мной издеваться! Почему ты так поздно вернулась?
- Когда это ты начал меня контролировать?
- Перестань отвечать вопросом на вопрос, ты взрослая девушка, а ведешь себя как ребенок!
- Это я как ребенок себя веду? А сам-то!
- Я повторю: Лиса, где ты была?
Лиса улыбнулась, потом тяжело вздохнула и наконец ответила.
- В гости ходила.
- К кому?
- Да ты с ума сошел, не много ли вопросов?!
- К кому ты ходила?
- К Роберту.
Услышав это имя, Элиос запустил кружку с водой в стену, сделав пять оборотов, керамическая бедняга растеряла часть жидкости, а столкнувшись с подарком Лисы, который висел на стене и изображал ее лицо в стае синих бабочек, разбилась на сотни кусочков и намочила краски, которые потекли в одном из углов картины, размыв содержимое. Картина свалилась на пол, Лиса подбежала к ней, даже несмотря на страх сдвинуться с места, обхватила свой подарок обеими руками и прижала к себе. Элиос стоял и смотрел, как Лиса, сидя на полу рядом с лужей, впитавшей в себя десятки оттенков, плачет, обнимая картину. Это сказало ему о многом, злость сменилась страхом, руки задрожали, а разум пожелал вернуть время на десять минут назад, но это было невозможно.
Неуверенными шагами Элиос подошел к Лисе, она его оттолкнула, еще минуту он думал над дальнейшими действиями, потом снова решил подойти, но медленнее.
- Прости меня.
Сказал он, медленно вытащил картину из объятий Лисы и, взяв с собой свечу, отправился на улицу, под навес, где стоял его самодельный стол.
В жутком холоде и почти беспросветной темноте Элиос разглядывал испорченную картину. Стерся только угол, где находилось плечо Лисы и, судя по цвету красок, что-то еще. Элиос взял кисть и, придвигая свечу на максимально допустимое расстояние к картине, аккуратно водил ей, нанося аккуратные штрихи, дрожь от холода он старался унять волей. Вспоминая, как плакала Лиса, Элиос просто не позволял своим рукам дрожать, запрещал им под угрозой отрубить, тем же топором, каким отрубил пальцы тому нахалу. И руки слушались своего хозяина. Когда картина была отреставрирована, Элиос заметил, что с тыльной стороны, где не было никаких красок, холст разорван, видимо причиной тому послужил гвоздь, на котором и красовалось это чудо целый год. Нужно было его зашить, но Элиос не сделал этого, внезапно посетившая разум идея, остановила разум художника, после он взял нож и аккуратно разрезал заднюю обшивку холста. Все вышло таким образом, что задняя стенка открывалась, словно книжный лист, тонкая и качающаяся на ветру. Затем Элиос взял мешочек, в котором лежали целых десять золотых, и поместил его внутрь картины, то есть между передней и задней стенками холста, только после этого он побежал в дом, нашел иголку и нитки и зашил холст особенным способом: потянув за кончик нитки можно было распустить шов и заглянуть внутрь, а, потянув за другой конец, можно было затянуть шов.