Быть может испытание на смелость? Не побоится ли Элиос взобраться на один из тех кораблей, чтобы разыграть сценку с войной? Возможно, Лиса собиралась отдать Элиосу свою жизнь, поэтому и хотела убедиться, что у него достаточно храбрости для ее защиты.
- Ловко она придумала с городскими слухами… - тихо произнес Элиос, вспоминая как много раз люди на улицах произносили слово «война», но все это вспомнилось только сейчас.
В его голове таилась и еще одна идея по поводу решения этой загадки: могло ведь быть и так, что все происходящее проверка воли Элиоса, иначе говоря, не забудет ли он про свою мечту в подобной стрессовой ситуации. Это звучало абсурдно, но в тот момент Элиосу показалось, что ключ кроется именно в этом, поэтому ни секунды не думая, и, желая в ответ подшутить над Лисой, он начал рисовать ужасную картину с подробностями увечий солдат, которые отважились вступить в бой. Рисовать было нечем, разве что куском белого камня, который очень удачно оказался в клетке с заключенными, Элиосу показалось, что это вовсе не совпадение… Но где же можно было применить этот камень?
- Как удачно клетка стоит рядом со стеной деревянного шатра, руками достать проще простого. – усмехнулся Элиос и принялся за картину.
К вечеру рыцари увели из клетки больше половины заключенных – те сошли с ума и были не пригодны даже к роли смертников. Элиоса же отколотили деревянными дубинами, но из последних сил он все же успел подписать свою картину именем, которое дала ему Лиса: мистер «S».
К большому сожалению, даже после завершения картины, рыцари не сняли своих шлемов и не поздравили художника с победой в этом жестоком конкурсе, более того, в тот вечер ему, в отличие от других заключенных, не дали еды. Лишь один стакан мутной воды, которая явно сулила большие проблемы с пищеварением.
2
Прошли ровно сутки. Звонкими ударами по прутьям клетки заключенных разбудили на рассвете, приказали облачиться в выданную экипировку и построиться на берегу возле одного из кораблей.
- Послушайте меня внимательно, - начал, пытаясь перекричать шум моря, один из рыцарей, - я прекрасно знаю, что там, откуда вас привезли, люди презирали вас, считали недостойными жизни. Признаюсь, сейчас я того же мнения, но, надеюсь, что смогу его изменить, все зависит только от вас. Наш король намеревается забрать то, что принадлежит ему по праву! У вас есть шанс искупить свои грехи, помогите своему правителю, вашему отцу, который не дал умереть в стенах темницы, который накормил вас, который согрел, когда было холодно. Идите за ним, и он простит вам все, что не прощали люди вокруг. Вы сядете на этот корабль, на борту есть сундук с оружием: мечи, копья, луки и стрелы – берите все что потребуется и не дайте врагу почувствовать превосходство, вступитесь за короля, очистите свою честь и, обещаю, он помилует и наградит каждого, кто не дал опозорить его имя!
Многие, кто слышал эту речь, воодушевились, геройская атмосфера будто бы стала осязаема, Элиос почувствовал, как трясется земля под топотом сотен ног, и воздух будто бы стал плотнее: каждый вдох приходилось вырывать из безграничного пространства словно откусывать кусок яблока. А небо давило на плечи необычайно сильно. Полная противоположность вдохновению – там все легко, воздух разряженный, любой вдох дается слишком просто, немного кружится голова, что-то щекочет в груди и вынуждает тебя улыбаться, каждую минуту чешешь то затылок, то руку. Что-то подобное Элиос испытывал в обществе Лисы – легкость, нелепый зуд, воздушность и веру в то, что можно полететь по первому желанию.
Все меньше Элиосу казалось, что происходящее – задумка Лисы, она не смогла бы придумать нечто столь мрачное. Все больше слова того рыцаря казались юноше наигранными. Но Элиос по-прежнему не испытывал страха. Бытует мнение, что мы боимся лишь картин, созданных нашим воображением, но это не настоящий страх, лишь его проекция, жалкая иллюзия. Настоящий страх вполне осязаем, его можно увидеть и потрогать: докоснуться до собственной руки, которая не способна подчиниться и перестать дрожать, заметить, что моргать стало невозможно даже при желании, нет сил закрыть глаза, нет сил сжать свой кулак настолько крепко, чтобы он не разворачивался в ладонь, как трухлявое полотенце – это настоящий страх, но испытать его можно не раньше, чем увидишь то, что его вызовет.