Каждый день он проходил очередные тридцать километров, примерно предполагая в какую сторону нужно двигаться. Раз в неделю пытался выпросить у какой-нибудь деревни немного еды или новую одежду, но никто не мог откликнуться на его зов о помощи, ведь тогда сам рисковал стать дезертиром. Сам рисковал попасть на тот корабль без оружия и с фальшивым рыцарским шлемом. Поэтому Элиос голодал, почти не спал, быстро терял вес, а его руки начинали дрожать все сильнее.
В один момент к нему в голову пришла одна идея, больше походящая на простую потребность… в одной из деревень, на центральной площади, он нашел старую распушившуюся кисть, затем перетирал собранные за время побега ягоды, а из полученных съедобных красок создавал новые шедевры… Под покровом ночи, пробираясь в какое-нибудь поселение, Элиос, то ли улыбаясь, то ли плача, оставлял на одном из домов очередную картину, где всегда была одна и та же девушка, всегда был рой бабочек и всегда была подпись «Мистер S».
Спустя год Элиос все так же помнил об имени, данном ему Лисой, помнил как выглядит ее лицо, и надеялся, что она тоже помнит о нем. Нет, он знал, начиная с дня, когда она впервые обняла его, Элиос знал, что Лиса никогда не забудет, а он не забудет ее, только поэтому, даже когда вместо живота остались одни ребра, Элиос продолжал двигаться. Двигаться и оставлять свои картины, надеясь, что когда-нибудь Лиса увидит их и найдет заблудившегося художника.
Он не мог вернуться в Кондор по двум причинам: во-первых, не знал дороги, а во-вторых, потому что никто бы не пустил дезертира в город, по тем же причинам он не мог приближаться и к другим городам, ведь тогда путь художника снова изменился бы в сторону большой воды и неминуемой смерти.
С каждой неделей скрываться становилось все сложнее, ведь теперь всех молодых и сильных призывали в ряды воинов, отказаться могли только люди из знати, которые занимали политически важное положение, это было явно не про Элиоса. Значит, даже если бы ему удалось снять с себя клеймо предателя, восстановить славу «мистера S», то Элиоса все равно отправили бы на войну. Теперь не помогло бы даже разрешение на въезд в Кондор, отныне его было невозможно получить – любого мужчину забирали еще на входе.
Но юноша верил, что найдет способ пробраться в Кондор, доберется до дома Лисы, прорвет стену из рыцарей, и увезет девушку навсегда, увезет так далеко, что их не смогут найти. Оставалось лишь отыскать один единственный горд из нескольких сотен, которые были случайным образом разбросаны по этим землям, город, в котором ждала его Лиса.
Глава 4 (возвращение домой)
1
Снега посыпались внезапно, отсырели и замерзли все лесные ветки, надежды на костер не оставалось… Война шла достаточно долго, чтобы нарастить серьезную потребность в людях, а потому рыцарей на улицах городов и деревень стало меньше, но те, что остались, смотрели на прохожих вдвое внимательнее прежних. Часто, Элиос, перебираясь через очередное поле, чтобы выйти на деревню, встречался с людьми в доспехах, которые делали шестой или седьмой объезд за день. Казалось, пройдет еще месяц, и Элиоса начнут искать даже в лесах.
Прошло столько времени, что он уже перестал чувствовать страх, лишь простое желание выжить, укрыться, спрятаться, чтобы его не нашли. Он совершенно спокойно скрывался в траве, когда требовали обстоятельства, с головой нырял в холодные реки, зная, что обморожение лучше, чем тепло военного костра. Знал, что без ноги, без руки, но отданный в свою власть он найдет Лису, но, если его поймают, то все надежды окажутся бессмысленными. Поэтому, пройдя очередные тридцать километров и остановившись в крохотном перелеске, Элиос, впервые за полгода заплакал.
- Все-таки, нужно разжечь костер… - утерев последнюю слезу, сказал Элиос.
Ему удалось. Он сидел несколько часов, казалось, совсем не моргал, изредка делал глубокие вдохи, чаще маленькие и осторожные. Вспоминал свой первый визит в Кондор, как сидел в конце рынка, как слушал бардов и пытался перенести их опыт на картины, как получил три серебряных от той парочки, как его избили, вспоминал Лису, ее теплую постель. Как поджог крышу, и как девушка кричала. Вспоминал первый поцелуй от нее, самый нежный, самый теплый, он пробирал до мурашек, а уже через секунду заставлял тело умирать жара. Вспоминал, как она радовалась подарку, как говорила, что любит, и как мечтала уехать из Кондора, чтобы увидеть мир.
Но больше всего ему запомнился ее испуганный взгляд, когда в порыве злости Элиос порвал подарок. Как она сидела на полу, плакала, как же тогда хотелось вернуть время обратно, хотелось бы и сейчас, нет, не для того, чтобы предотвратить все последующие события, а чтобы остановить себя и не дать Лисе заплакать. Быть может, происходящее было наказанием за тот случай? – подумал Элиос. Если бы с ним сейчас был кто-то еще, то точно ответил бы, что такое маловероятно. А Элиос стоял бы на своем.