Так же Элиос мог записаться в ряды воинов, да только тогда можно было забыть не только про картины, но и про любые желания и мечты. Поэтому, проезжая мимо очередного стада, юноша твердо решил заниматься только тем, что радовало душу. В бедности или в богатстве, но только делом жизни.
Успокаивало его то, что сейчас каждый второй был готов отдать целую золотую монету, чтобы посмотреть на картины Рафаэля, когда где-нибудь в соседних городах устраивали выставки. Чем же Элиос был хуже? Рафаэль заработал бы уйму денег на своем творчестве, если бы был жив, но, может, как раз это и отличала Элиоса от великого творца?
4
Проехав примерно пятьдесят километров от своей деревни, Элиос заметил старушку, махавшую рукой путешественнику. Конечно, компании парень не желал, особенно, если это не компания молодых и весьма привлекательных дам. Но просто проехать мимо тоже не мог, Элиоса воспитали иначе.
Он дернул поводья, лошадь остановилась.
- Здравствуйте, бабушка! Вас подвезти?
- Если можешь, дорогой, если можешь. Мне тут недалеко, до ближайшей деревни надо, пешком час идти, на лошади твоей, думаю, за полчаса доберемся.
- Конечно, давайте помогу вам! – сказал Элиос, спрыгнул с повозки и помог старушке взобраться.
- Но! – крикнул он, и лошадь сдвинулась с места.
- А ты сам-то куда направляешься? – спросила старушка.
Элиос повернулся к ней и смог разглядеть каждую морщинку на ее округлом лице, а их было много, словно всю жизнь она терла лицо руками и теперь оно сморщилось. А руки ее были в мозолях, наверное, много времени проводила на огороде или же шила одежду, потому что Элиос заметил и пару уже незаживающих ран на левом указательном пальце.
- Даже не знаю… - ответил Элиос и вздохнул. – Наверное, в какой-нибудь город.
- Ааа, так ты художник! – обрадовалась бабушка, увидев в повозке краски и холсты.
- Надеюсь им стать. – коротко ответил Элиос.
- Точно художник, они все такие скромные! – снова улыбнулась она. Это прекрасно! Искусство все любят, мало кто в нем разбирается, но любят все. Вот только в наше время оно никому и не нужно. Все в делах, все в делах. Сумасшедший мир. Вот у меня сын тоже поехал в город, договорился там с каким-то мужичком, чтоб тот ему лавку на рынке за полцены уступил, он у меня такой, с кем хочешь договориться! Да вот теперь уже год как его не видела, все работает, весь в делах. Одни деньги у людей на уме.
- Да, бабушка, поддержали вы меня…
- Нет, я же наоборот хвалю тебя, дорогой! Молодец ты и удачи тебе в твоих делах!
- Спасибо... – Элиос немного помолчал, а потом спросил: - А что, художники правда сейчас места себе не найдут?
- Это уж как судьба распорядится. Искусство, оно что сейчас, что раньше – все для богатых. У кого денег много, тот и может позволить себе отдыхать и смотреть на картины – так говорят. Хотя неправильные это слова.
- Да, я тоже думаю, что такие вещи они для всех. И деньги тут не при чем.
- Прав ты, да только от мира не убежишь. Чтобы в душе не было, а все мы живем не внутри, а снаружи, на все глазами смотрим, а не душой. И с этим ничего не поделаешь.
- Прямо-таки ничего?
- Будем надеяться у тебя получится! – слабо улыбнулась бабушка.
Элиос больше ничего не говорил. Сначала гроза, затем старушка… Казалось, весь мир повернулся к нему колючей стороной и подавал знаки. Говорил Элиосу, что таких смельчаков, способных бросить все и заниматься, чем душе угодно, этот мир смешивает с грязью. Элиоса это настораживало. Он знал, что лет через двадцать, когда борода окончательно закрепится на его лице, ответы обязательно придут, даже на очень сложные вопросы. Но вот что делать сейчас, Элиос не знал. Одно оставалось неизменным: возвращаться некуда. Уезжая, Элиос оставил свой умирающий участок и полуразрушенный дом во власти местных: позволил старейшине деревни делать с этим домом все что угодно. Тот наверняка уже продал его новым жителям. Так что дома у Элиоса не было, пути отступления тоже, а значит, и бояться вроде бы нечего, но было страшно. Страшно, словно идти по канату на высоте две тысячи метров, где-нибудь под облаками, когда развернуться невозможно, а каждый шаг может стать последним. Но юноша сам избрал такой путь, а значит не имел права жаловаться.