И это была суровая правда, к которой Элиос лишь начинал готовиться.
3
Все тот же день, который нельзя было назвать прекрасным, но еще рано было делать выводы о его плохих сторонах, собирался преподнести Элиосу новые сюрпризы. И если предыдущие случаи вроде старушки или грозы можно было списать на совпадение, то произошедшее сегодня был явный знак, говорящий, что юноше пора вернуться туда, откуда он пришел.
Ожидая сумерек в конце рынка, Элиос завершал свою картину с торговцем, расписывал детали торговой лавки и оставлял на лице вспотевшего мужчины необходимые блики. Но город не собирался мириться со спокойствием Элиоса, поэтому к юноше подошли трое молодых парней с неясными ухмылками на лицах.
Один из них раскрыл довольный рот особенно широко, поэтому в первую очередь Элиос обратил внимание на него.
- Художник что ли? Чего рисуем? – обратился к Элиосу самый довольный с побелевшей то ли от сильного испуга, то ли от палящего солнца, челкой парень. На вид всем им было не больше двадцати, поэтому Элиос быстро смекнул, что перед ним местная и не обученная манерам молодежь.
- Видишь того торговца, который убирает яблоки в коробку? Его и рисую. – коротко ответил Элиос и вернулся к немаловажным бликам.
- Влюбился что ли? Аха-ха-ха-ха! Парни, надо будет передать тому «продавалке» что у него поклонники!
Парень с белой челкой еще немного посмотрел на торговца, который уже собирался закрывать лавку, а потом снова повернулся к Элиосу.
- Эй, мужик! А нас нарисуешь? Дам золотую за старания! – он повертел в руках одну золотую монету, на которую Элиос посмотрел без всяких чувств, предполагая, что ему она не достанется. Но, вдохновленный, предыдущим творением, которое он как раз закончил, художник был готов потратить полчаса на еще один шедевр.
Только что омытой кисточкой Элиос указал парням, куда им нужно встать, чтобы картина получилась хорошей, когда те заняли места, юноша начал набрасывать штрихи.
- Ты только там постарайся и давай недолго, а то темно уже, спать охота!
- Стойте ровно и тогда закончу быстрее! – крикнул Элиос.
Эти трое постоянно ерзали, меняли положение относительно друг друга еще чаще, кривлялись и пели не самые приличные песни, чтобы скоротать время, после чего главный, с белой челкой, окрикнул Элиоса:
- Скоро там?
- Осталось немного. – ответил художник.
- А сейчас готово? – спросил парень в ту же секунду и посмеялся. – А сейчас? Может сейчас? Ну же, давай показывай!
Он оттолкнул своих друзей, быстро дошел до Элиоса, выхватил еще не готовую картину из рук художника и начал разглядывать.
- Что за уродство?! Ты вообще художник или криворукий кусок говна? Хрен тебе, а не золотая! – крикнул он, с огромным удовольствием разорвал картину, а потом вцепился в Элиоса.
- Руки от меня убери!
- Уберу-уберу, как только заплатишь за потраченное время!
- Сами захотели, чтоб вас нарисовали, какие вопросы? – продолжал Элиос.
- Вопросы только к твоим нежным ручкам… Либо они вернут нам денежку, либо придется их сломать.
Элиос понял, к чему все идет, поэтому незамедлительно направил свой кулак в нос настырному парнишке. Это позволило выиграть время, но его оказалось недостаточно, чтобы предпринять хотя бы что-то. Двое друзей налетели на Элиоса с еще большим напором, когда главарь банды снова встал на ноги, все шансы Элиоса на победу стремительно приблизились к нулю.
Любой роман, какой только можно найти в Кондоре, не побоялся бы поставить на победу несчастного художника, но правда этого мира, говорила совсем о другом. Элиоса избили до такого состояния, что подняться он уже не мог, через разводы крови, которая заливала глаза, он видел, как рвут все его картины, добрались и до последней, где юноша так старательно оставлял блики, и до картины с грозой, которая могла стать первым шедевром в личной галерее Элиоса. После сволочь с белой челкой запрыгнула в повозку и растоптала пустые холсты, распотрошила и раскидала по всему рынку кисточки, а после схватила банки с красками и разукрасила лежащего на песке Элиоса. Затем трое, напевая все те же неприличные песни, скрылись где-то в вечерней темноте.