Две недели в Лондоне пролетели быстро, но я успел познакомиться со столицей Англии. Я вставал в шесть, а то и в 5-30, полчаса бегал в парке, принимал душ в ванной комнате, украшенной фотографией работы Герберта Ритца, на которой запечатлен мускулистый пролетарий с автомобильными покрышками в руках (наверняка ее повесил Ноуэл, чтобы иногда баловать себя, глядя на мускулистого героя рабочего класса), а потом отправлялся гулять в центр Лондона. В десять я уже был на семинаре в Лондонском университете. Вечером мы гуляли уже вдвоем с Дейвом. Заходили в пабы, он заказывал светлое пиво, а я – Гиннес. Ранним вечером в Лондоне обычно проходили грозы. Небо покрывали сине-черные тучи, и английская столица приобретала тот вид, о котором мы все читали в романах. Мы сидели в пабе и смотрели на бегущих людей, на лондонские такси.
Однажды в одном из пабов за соседним столиком сидела группа молодых мужчин. Они пили пиво бокал за бокалом, громко разговаривали, если не сказать – кричали.
- Типичные английские работяги, - объяснил Дейв.
В результате один мужик, рыжеватый такой, свалился со стула, будучи мертвецки пьяным.
- Стенд ап, Джонни! Стенд ап! – захлопотали его товарищи.
В середине июля Дейв отметил день рождения, то ли 32 года ему исполнилось, то ли 33. Он не стал устраивать вечеринку (застолья в Англии не приняты вообще). Мы вдвоем выпили в пабе по две пинты пива, а потом дома устроили праздничный ужин, опять же – в итальянском стиле. Ноуэл уехал в Амстердам, Джон и его жена тоже куда-то отлучились, Майкл работал, и мы были вдвоем.
Дейв, поедая спагетти и запивая их кьянти, рассказал мне, как чуть было не переспал с итальянской девушкой. Дело было в средине 80-х в Москве, куда Дейв приехал совершенствовать свои знания по физике (он по образованию - физик). В Знаменитом общежитии на Воробьевых горах подобралась интернациональная молодежная компания, в которой солировала темноволосая уроженка Апеннин.
- Она была связана с анархистами, и рассказывала, как после акций «Красных бригад» полиция обыскивала квартиры всех левых активистов, искала оружие. Человека могли арестовать только за то, что он хранил дома коммюнике бригадистов! - вспоминал Крауч.
Не знаю почему, но эта итальянская анархистка обратила внимание на Дейва.
- Представляешь, захожу к себе в номер, а она лежит в моей кровати! А мы до этого даже не целовались, только разговаривали, в основном – о политике. Я растерялся… вышел из номера… у меня даже не было презервативов, нужно еще было еще принять душ… вернулся минут через десять - ее в моей кровати уже нет. На следующий день она лишь сухо поздоровалась со мной, а потом вовсе перестала замечать.
Зато Дейв потом неплохо оттянулся с рыжеволосой ирландкой. Эта связь его убедила во мнении: если хочешь помереть раньше времени, свяжись с рыжей девицей. Ирландка требовала любви по три-четыре раза в день, а ведь Дейв должен был еще поберечь себя для физики и русского языка.
День рождения мы закончили просмотром бразильского фильма, который порекомендовал Ноуэл. В Рио – сезон дождей. Мужчина знакомится с шикарной замужней женщиной, она предпочитает красное. Затем мужчина убеждается, что муж ее возлюбленной предпочитает молодых людей, причем требует от жены, чтобы она наблюдала за гомосексуальным процессом.
Я заметил, что сексуальная тема постоянно затрагивается англичанами, но на языке аллюзий, порой весьма незамысловатых, отчего появляется ощущение банального ханжества и пошлости.
Например, все те две недели, которые я жил в Лондоне, по телевидению рассказывали о греховном падении одного министра из правительства тори. Надо было видеть этого министра! С такой внешностью впасть в грех весьма непросто. Плешивый, пузатый, очкастый, короткорукий… Так или иначе, под него легла его секретарша, об этом узнали добрые люди – и донесли информацию до общественности. Общественность, понятное дело, начала негодовать. И это - женатый мужчина, отец двоих детей! Министр! Консерватор! Член партии, которая отстаивает семейные ценности викторианской эпохи! Какой ужас! Телевидение показывало семью министра. Грустные белесые дети – они узнали, что их отец – не тот, за кого себя выдавал, они верили в него, а он их обманул. Плачущая бесформенная жена в очках - и в страшном сне ей привидеться не могло, что человек, которому она подарила лучшие годы, так коварно обманет ее! Что ей делать теперь?! Что будет с двумя малышками? «Бедняжка!» - кудахтали тетушки на ток-шоу. Показывали и самого преступника. Вот кадры из семейного архива – он, тряся пузиком, играет с детьми в гольф. А вот он уже после того, как добропорядочная Англия узнала о его грехопадении: министр, уже бывший, конечно, выходит из автомобиля под вспышки фотокамер – ему стыдно. Он подвел правительство, поставил под удар партию консерваторов, обманул семью. Так жить нельзя! Он сам написал прошение об отставке. Надо ли говорить, что прошение удовлетворили.