Весной 1994 года, не прекращая выпускать бюллетень для рабочих Балтийского завода, мы стали искать контакты со студентами. И как это не странно – нашли. В лице одной девушки, она училась на первом курсе философского факультета университете, на кафедре политологии, звали ее Ира.
Правда, Ира была немного странной и нельзя сказать, чтоб очень привлекательной – типичная «девушка-ботаник»: в очках, с пластиной на зубах, в общем, «не родись красивой».
- Может быть, нам что-нибудь взорвать? – то и дело она спрашивала нас. Наверное, она слишком буквально восприняла то, о чем я рассказывал в докладе о героях «Народной воли».
- Еще не время, - успокаивали мы ее. – Для того чтобы «что-нибудь взрывать», нужно обзавестись инфраструктурой: деньгами, фальшивыми паспортами, оружием, взрывчаткой, нелегальными квартирами, группой легального прикрытия, связями в силовых ведомствах.
Она кивала головой, но в ходе следующей встречи обязательно вновь задавала свой вопрос:
- Может быть, нам что-нибудь взорвать?
Так продолжалось до тех пор, пока на наше собрание не пришел Пьер и не устроил скандал. Он напустился на Яна за то, что тот не выполнил какое-то поручение. Конечно, Янек заслуживал порицания, но не такого публичного поношения! Пьер кричал, переходя на визг, Янек не мог даже слова вставить, чтобы оправдаться. Позднее Янек признался мне, что еще бы чуть-чуть, и он бы ударил Пьера по физиономии. Мы все знали Пьера, знали, что он порой ведет себя неадекватно. Но Ира была в шоке, она подумала, что все мы – марионетки этого француза, разочаровалась и вышла из организации. Правда, большой пользы она не приносила, но все же благодаря ей мы узнавали, как студенты университета относятся к нашей пропаганде.
В апреле мы распространили в «большом» университете и педагогическом университете листовку. Ее текст написал я, и он, текст этой листовки, очень показателен. По нему видно, как далеко я отошел от Троцкого в сторону идеологов народничества Петра Лавровича Лаврова и Николая Константиновича Михайловского. Начиналась листовка с эсеровского лозунга «В борьбе обретешь ты право свое!». Я решил наехать на студентов, задеть их и таким образом – взбудоражить.
«Под гром заявлений о реформе высшей школы государство стремится сделать из вас стадо конформистов – прислужников бюрократии и новой буржуазии, - писал я. – После позорного крушения сталинизма бюрократия отказалась от псевдомарксисткой идеологии в пользу похлебки из реакционных идей: от либерализма до православия и шовинизма. Мракобесие, возведенное в ранг государственной идеологии, приводит к деградации систему образования. Затхлость и рутина – вот отличительные черты современной высшей школы. И это понятно. Государство не нуждается в критически мыслящих интеллектуалах.
В то же время вы – студенты – аморфны и пассивны. В вашей среде стало даже модно подчеркивать свой аполитизм и кичиться позицией созерцателя. Часть же из вас (и немалая!) превратилась просто в жлобов. Отсутствием вашей активности пользуются разного рода сволочи – бюрократы всех мастей. Так, профсоюзный бонза Петербурга – местный лидер холуйской ФНПР Г.Макаров – визжал от радости: «Хорошо, что на митинге работников высшей школы нет студентов – силы, способной смести всех нас!». Точно подметил! Парижский май 1968 года и «жаркое лето» 1969 года в Италии показали силу студентов.
Но вам – протирающим штаны на студенческой скамье в сегодняшней России – далеко до тех, кто в мае 1968 года строил баррикады в Латинском квартале. Тогда – в Париже – достаточно было полиции переступить порог университета Нантер, как поднялась буря. Сегодня в России ОМОН патрулирует территории ВУЗов, нагло вторгается в общежития студентов – и ничего».
Листовка заканчивалась следующим абзацем:
«Конечно же, можно сохранять спокойствие и мечтать о мещанском благополучии. Но это удел обывателя. Истинный интеллектуал по природе своей нонконформист. Он не может не бороться с несправедливостью. Ибо в борьбе он обретает право свое – в борьбе за революцию!».
В конце листовки мы указали телефон Володи, он разрешил, но не позвонил никто. Я спросил у Ирины, что говорят студенты о листовке.
- Они думают, что ее написали какие-то фашисты, слишком она элитарная, что ли.
Я не навязал группе текст этой листовки, мы его обсуждали на общем собрании, никто из товарищей в фашизме меня не заподозрил, лишь Леша-2 был против включения эсеровского лозунга.