Но как граф Джордж входил и выходил из дворца Юлианы?
Праведный граф Джордж никогда бы не попал в ловушку Юлианы. Вот это и было странно.
- Она, вероятно, не спала всю ночь, но выражение ее лица ничуть не изменилось.
Роман гневно удивился.
Авель приподнял бровь в гримасе, но Роман, его лучший друг на протяжении двадцати лет, был не из тех, кто его боялся.
- Почему? Я сказал что-то не так? Разве не ты усадил аристократа, который отнял власть у Дали, за стол переговоров и заставил его извиниться несколько лет назад и разве не ты был тем, кто хотел выжать из него все ценное?
- Это нелепо.
- Выдающийся сдвиг в отношениях, принятие вчерашних врагов как сегодняшних друзей. О, и разве ты однажды не тайно пригласил леди Маклер на званый ужин в прошлом году? Ты такой хитрый лис.
С такой скоростью истории из прошлого начнут всплывать одна за другой, подумал Авель, пиная Романа в голень.
- Заткнись и дай мне то, что у тебя есть.
Угх.
Авель пытался вести себя как благородный человек, но с Романом было трудно иметь дело. Всего несколько лет назад он был великим полководцем, каждый день бегавшим по полям сражений.
Он был гладиатором, фехтовальщиком, лучником и кавалеристом.
Одним словом, он был солдатом, который был хорош во всем.
Такой удар Авеля был все равно что удар молотком. Однако Роман не мог показать своего болезненного выражения лица, потому что, в конце концов, он был командиром рыцарей.
- Судя по удару, твоя отставка, должно быть, была сплошным притворством.
- Роман.
- Хорошо, хорошо.
Роман надул свои толстые губы и передал информацию, которую он получил, бродя, как тень, по дворцу ранее.
- Император и Юлиана тайно общались. Я заметил намек на нервозность, когда они о чем-то шептались. Императорский дворец, белое платье, последнее... Похоже, они что-то планировали... Войска, ожидающие за большим бальным залом не такие простые…
- Что насчет... Особняка Винсент?
- На рассвете герцог Винсент и его дети сразу же исчезли. Может быть, поэтому императрица и вышла. Мы ничего не знаем о местонахождении членов ее семьи.
Император и императрица разговаривали друг с другом, не глядя друг другу в глаза.
Молодой император с бледно-медовыми светлыми волосами повернул голову и пристально посмотрел на императрицу, которая смотрела прямо перед собой.
Его хвалили за его красоту, но в глазах Авеля лицо Императора теперь выглядело не более чем уродливым сладким картофелем.
Каким жалким он выглядел, когда не смог сразу убить императрицу и вел себя нормально с покрасневшим лицом.
По сравнению с этим императрица сидела спокойно, встречаясь взглядом с благородными гостями по очереди.
Это была сцена, которая заставляла думать, что Император был тем, кого застали врасплох прошлой ночью.
- Разве это не странно?
- Что такое?
- Императрица теперь полностью изолирована.
Роман говорил довольно проникновенным и страстным тоном, как будто смотрел интересную пьесу.
- Ее жизнь полная преданности и привязанности!
Авель не ответил Роману, который разговаривал и хихикал.
Изоляция.
Верно. Она была изолирована.
Но почему этот факт был таким неприятным? Это было так же неприятно, как слышать неприятные новости о родителе, о котором ты не хочешь знать.
«Да, это не имеет ко мне никакого отношения», - цинично подумал Авель и налил себе бокал холодного вина.
Он даже пошел на риск и сделал предупреждение, но она его не послушала.
Поэтому не имело значения, была ли императрица этой страны предана, казнена или сослана.
На самом деле, чем больше беспокоилась императорская семья Тратоса, тем лучше было для страны Адор, которая находилась в состоянии скрытой вражды, поскольку в этом разрыве можно было извлечь выгоду.
Как было бы здорово сидеть в стороне и наслаждаться преимуществами, в то время как другие сражаются друг с другом.
Потому что сок, которая выйдет, если он откусит хотя бы кусочек от этой процветающей страны, будет хорош.
Это было невозможно еще несколько месяцев назад, но все происходило прямо у него на глазах.
Глаза Авеля были прикованы к ледяному кукольному профилю императрицы.
Роман заерзал, предвещая конец этой пародии.
- Я могу заверить вас. Возможно, Императрица...
В этот момент взгляды Лилиан и Авеля пересеклись.
Его красные глаза, которые были горячими, как огонь, и ее фиолетовые глаза, которые были темными, как лед глубокого моря, казалось, никому нечего было сказать, и они отвели взгляды.
В этом-то все и дело...
Он начал испытывать жажду.
Его тело стало горячим.
Несмотря на то, что их взгляды лишь встретились, казалось, что что-то в ней и в нем было тайно смешано.
Ошеломляюще горячий жар разлился по его твердой нижней части тела.
Жажда была такой сильной, что немедленно обожгла ему горло.
Как будто он проглотил что-то, чего не должен был.
«Я не переживу этот банкет, я умру».
Фиалковые глаза императрицы невозможно было стереть из памяти, а её холодный взгляд пронзил его насквозь.
Его разум вскипел, а тело перегрелось.
Желание, которое он заставлял себя подавлять, внезапно стало похоже на извержение вулкана.
Непристойный голос потревожил уши Дарсина.
«Будет ли кожа императрицы такой же холодной, как ее глаза?»