Как болгарский царь и сербский круль с нашим князем Мыколой, царёвым дядей, договор сделали, так и стали этот шлях-железку в Болгарии строить, а якие уже были болгарские — те под наш русский путь переделывать, как наш господин инженер казав: «колею перешивать». Ну, и всякое хозяйство биля того шляху строить. Я вот с мужиками в водокачках трубы ставлю да машины разные нужные. Не зря в Полтаве полгода в депо проработал! Платят нам хорошо, хоть и не дуже богато: шесть копеек на день рабочему да за установку насосов по шестьдесят, да после окончания водокачки — по пятьдесят копеек каждому. А харчуванне — казённое, кажут, от болгарского царя идёт, дай-то ему бог здоровья: и яблок дают, и винограду и мясо в недилю по трети фунта на каждого. По праздникам рыбу и вина дают, но праздники здесь рабочие: только в Пасху Христову, мужики кажут, три дня гуляли, да на Покров день был пустой. Инженера-господа сидеть не велят, кажут, зима здесь дуже суровая, треба до нее дорогу через горы провести. А главно дело кормят кашами: бывает, что и гречишной, но всё более жёлтой, с кукурузы-пшенки. Словом, харч у меня зараз куда как лучше, чем в Малых Кринычках, та й ще и гроши платят. Так что вы там за меня не беспокойтесь.
Дошла до нас весть с Украины, что на Полтавщине богато полей солнцем повыжгло, так что, мабуть, и недород буде у вас, и так меня пришибло, что, колы вспоминал наши Кринычки и як вы, мамо, мыкаетесь в наймычках на куркулив, так зараз сердце, словно клещами, давит. Помогает ли вам крестный мой дядько Митрий? Треба, чтоб помогал, он заможный хозяин, а як вернусь, так зараз всё ему грошами верну или отработаю: как срядимся. Редко, Тарас, пишешь мне: загордился может, але ж на папир грошей немае? Посылаю вам двенадцать рублей ассигнациями, отдайте хоть часть долгов тай справьте чоботы Ганне, нехай не бегает за худобой босиком, дело на осень — по утрам у вас, должно быть, холодно, росисто… Не забудьте же ж, мамо. Справить хоть плохонькие чоботы. Колы б батько жив был, а то вы там як мураши мелкие: хлопочете, работаете, а вас любой обидеть может, и некому зараз вам помочь, заступиться…
Помните, мамо, як вы рассказывали, что батько ваш, а мой дид Нечипор в турецкую войну в Болгарии у Плевны-города загинул? Просился я у начальства пустить меня до той Плевны, хоть могилку пошукать: так не пустили же ж! Побывал вместо того на русском кладбище у Свиштова, в храм зашёл помолиться и на могилы поклониться от народу православного. Уважают болгары нас, крепко помнят, что русская армия их всех спасла, когда османы чуть не под корень всех после повстання резали, ни дивчат ни дидов старых не щадили. Только жалятся, что пол-Болгарии под турками осталось и вышло, что люд православный под басурманом стонет, як до Богдана стонала Украина под ляхом и татарином: татары-то бусурманы, а ляхи хоть и крест носили, а были мы для них хуже худобы бессловесной, ниже свиней православного селянина украинского считали.
Вот ты, Тарас, в письме спрашиваешь, красиво ли это царство Болгарское? Хорошо ли живут селяне? Расскажу, раз уж выдался час свободный. Селяне тут живут по-разному, есть заможные, а есть и гольтепа, навроде нас. Но в основном хозяйнуют справно. Растёт тут багато такого, чего у нас нет, та же ягода виноградная: почитай. В каждом садочке лозы. Язык с нашим схож, колы не быстро балакают, то разобрать можно не всё, так дуже богато. Теплее здесь, чем на Полтавщине, но зимы, кажут, холодные. Бог даст, доживу — побачу. А вот на красоту тут, брат, дывыться немае часу. Всё тот шлях железный забирает. Одно славно: не всё в мастерских пыльных работаю, как в депо было, а больше приходится на воздухе. Вот зараз напишу, что та стройка с себя представляет.