Джон появился из тьмы бесшумно, как призрак, и потому внезапно. Очки на глазах придавали ему жуткий вид, казалось, что его глаза огромны, как у эльфа. Впрочем, эльфов Аленький Цветочек сама не видела, и судила о них только понаслышке.
— Полей мне из кувшина, — попросил Джон. — А то с этим соском я до утра провожусь.
Аленький Цветочек выполнила просьбу рыцаря. Вначале она поливала ему на руки, затем стала поливать на плечи, потому что рыцарь был весь запачкан кровью и еще какими-то брызгами, скорее мозгами, чем дерьмом. Вода намочила трусы рыцаря, и он снял их.
— А я думала, ты меня стесняешься, — сказала Аленький Цветочек.
Джон посмотрел на нее таким взглядом, каким люди обычно смотрят на орков. Покачал головой и сказал:
— Лей, давай.
Это мимоходом высказанное презрение почему-то показалось Аленькому Цветочку очень обидным.
— Если ты меня не стесняешься, то зачем надел эти трусы? — спросила она.
— Чтобы муде не раскачивалось, — ответил Джон. — В бою очень мешает.
Аленький Цветочек смутилась.
— Прости, — сказала она.
Джон безразлично махнул рукой, дескать, ерунда. Нагнулся, подобрал тряпку, осмотрел ее и сказал:
— Наверное, это можно считать полотенцем. За неимением лучшего.
— Позволь, я тебя вытру, — попросила Аленький Цветочек.
— Ну, вытри, — сказал Джон.
Она обтерла его лицо, плечи, руки, грудь, спину, ягодицы, а затем остановилась.
— Наверное, я теперь тебе как бы должна? — спросила она.
Джон улыбнулся и повернулся к ней лицом. Она поспешно выпрямилась.
— Ты ничего мне не должна, — сказал Джон. — Говорить о долге можно только между равными. Дай полотенце.
— Нет уж! — заявила Аленький Цветочек.
Опустилась на колени и вытерла рыцаря как положено. Когда он положил ей руку на голову, она слегка вздрогнула.
— И что теперь с тобой делать? — спросил Джон, обращаясь явно не к Аленькому Цветочку, а то ли к самому себе, то ли к богам. — Постель твоя изгажена вся, а другой здесь нет. Придется тебе со мной спать. А просто так спать у нас не получится. Я еще не старый мужчина…
— Вижу, — хихикнула Аленький Цветочек, перебив рыцаря.
— Ты — красивая молодая девушка… — продолжил Джон.
— Самка, — уточнила Аленький Цветочек. — Девушка — это самка человека.
— А ты и есть самка человека, просто с орочьей печатью, — сказал Джон. — Я буду любить тебя как самку человека.
— Ого! — воскликнула Аленький Цветочек. — Ты хочешь подарить мне ребеночка?!
— Твою мать, — сказал Джон.
— Чего? — не поняла Аленький Цветочек.
— Не бери в голову, — сказал Джон. — Ну, то есть… Нет, неважно. У тебя сейчас опасные дни? Ну, в смысле, дни, когда зачатие вероятно?
— А что в этом опасного? — удивилась Аленький Цветочек. — Ну да, эти самые дни.
— Тогда я буду любить тебя как орчанку, — сказал Джон. — Но не грубо, как обычно люди делают, а нежно, как самку человека. Пойдем. Можешь считать, что ты мне должна, если тебе так проще.
Они вошли в комнату Джона, в нос ударил запах конопли. Не сильный, почти выветрившийся, но все же заметный.
— А можно, я покурю? — спросила Аленький Цветочек.
— Да, пожалуйста, — ответил Джон. — Ты когда-нибудь курила? Тогда глубоко не затягивайся, а то с непривычки кашель проберет. Давай-ка один косяк на двоих забьем.
Рыцарь забил косяк, раскурил и передал орчанке. Она затянулась, неглубоко, как советовал Джон, но ее все равно пробрал кашель. И со второй затяжки тоже пробрал кашель. И с третьей тоже, но к этому времени ей стало все равно.
— Оркам курить нельзя, — заявила она, передавая косяк.
— Ты не орк, — сказал Джон. Затянулся и добавил: — Ты человек с орочьей печатью, я уже говорил.
— Ты так говоришь, как будто ее можно стереть, — сказала Аленький Цветочек.
— Ее можно стереть, — сказал Джон. — А вместо нее нарисовать любую другую, можно даже волшебную, как у меня.
— Так твой индюк действительно умеет танцевать? — спросила Аленький Цветочек. — Мне не померещилось?
— Не померещилось, — ответил Джон. — Будь здесь посветлее, я бы тебе показал, а в так ничего толком не разглядишь. А фонарь включать не хочу, его… гм… силу лучше зря не расходовать.