Синьор Умберто выслушал Джакомо до конца, немного подумал и произнес следующее:
— Ты сказал, что боги не желают, чтобы мы входили в этот дом и особенно в подвал. Сдается мне, это правда. Мы немедленно возвращаемся в благословенные леса.
5
«Эльфы уходят», подумал Каэссар. «Фокус удался».
«Не понимаю, зачем надо было придумывать такую сложную комбинацию», подумал Серый Суслик. «Зачем было втаскивать этого Джакомо внутрь, подключать к компьютеру, это рискованно было, он мог очухаться внезапно, пришлось бы драться. Можно было просто напугать их, роботами, например».
«Нет», возразил Каэссар. «Напугать роботами недостаточно. Роботы, даже вооруженные бластерами — угроза простая и в целом понятная. Храброго воина трудно напугать понятной угрозой, потому что воин привычен не бояться понятного. Когда храбрый воин видит врага, он думает не о том, как убежать, а о том, как победить. А эльфы — храбрые воины, этого у них не отнимешь. Но когда человек видит необъяснимые наваждения, одной воинской храбрости мало, тут особые навыки нужны. Надо понимать, что такое виртуальность, или хотя бы догадываться. С Питером Пейном, кстати, этот номер не прошел бы. А с эльфами прошел, и слава богам».
«Насчет богов, кстати», подумал Серый Суслик. «Не боишься, что они разгневаются, что ты так нагло провозгласил себя одним из них?»
«Не боюсь», ответил Каэссар. «Я живу не первую тысячу дней, и я видел, как люди списывали на деяния богов много разных явлений. Но почти всегда для них находилось естественное объяснение. А в тех случаях, когда оно не находилось, я полагаю, что оно было, просто осталось неведомым. Видишь ли, люди не любят признаваться в том, что они не знают чего-то важного. Если каждый раз объявлять непознанное происками богов, жить становится легче. Не надо размышлять, анализировать информацию, строить и корректировать планы. Гораздо проще сказать себе: `На все воля божья', и больше ни о чем не думать. Людей, стремящихся к истине, не так много. Типичному человеку важно не понимать, а думать, что он понимает. И боги — отличный способ создать иллюзию такого понимания. Боги существуют, это несомненно, кто-то же устроил Большой Взрыв на заре времен. Но я полагаю, что почти все, что традицонно объявляют деяниями богов, на самом деле вызвано естественными причинами. Боги не вмешиваются в повседневные дела людей, как хороший руководитель не вмешивается в повседневные дела своих подчиненных».
«То, что ты собираешься натворить, трудно назвать повседневным делом», заметил Серый Суслик.
«Ты прав», согласился Каэссар. «Но я уже переворачивал мир один раз, и я не заметил тогда никаких признаков божественного вмешательства. Много раз мне казалось, что боги меня поддерживают, еще чаще мне казалось, что боги выступают против меня, но проходило время, и я понимал, что боги здесь ни при чем, что мне мерещилось их вмешательство, потому что я плохо понимал суть происходящего. Ни разу не бывало, чтобы мне явился бог, представился по всей форме и начал говорить что-нибудь дельное. Если так случится — я прислушаюсь к его голосу, но пока этого не случилось, я буду считать, что богам нет до меня дела. И еще одно. Я не считаю богов злобными, завистливыми и ограниченными, я о них лучшего мнения. И я верю, что если боги решат мне воспрепятствовать, они сделают это только потому, что им не понравится суть моих деяний. Но не потому, что их возмущает, кем я себя называю. А если я неправ — что ж, мне не впервой расплачиваться за ошибки. Но если я прав, наше возвышение пройдет проще, да и потом будет проще. Эльфийский вопрос рано или поздно придется решать, скорее всего, окончательно».
Каэссар неожиданно развеселился, почему-то фраза «окончательное решение эльфийского вопроса» показалась ему очень забавной. Серый Суслик уловил, что это как-то связано с мифами первой эпохи, которые в дни юности Каэссара уже были преданиями седой древности.