Свет из сферы стал выходить наружу, распространяться по комнате и расти. Скоро ему не хватило места — все происходило мгновенно — на моих глазах — я увидел внутренним взором, как над Номпагедом вырастает высокий купол.
Я мог радоваться победе, но ее не видел король. Для него за пределами комнаты ничего не происходило.
— Ну! — нетерпеливо сказал он, — вы будете что-нибудь делать или вы пришли, чтобы разыграть меня?
— Ваше величество, поверьте мне — ваша сфера выполнила свою задачу — она закрыла ваш город.
— Вы не уйдете из моего дворца, пока не докажете мне это.
— Надо подняться на площадку башни и посмотреть что происходит. По правде сказать, я сам не знаю, как это работает. Но я вижу, что щит вырос.
— И вы скинете меня вниз головой, — усмехнулся Яперт.
— Возьмите охрану.
— Ладно, идемте.
Мы поднялись на площадку башни. Яперт прихватил с собой подзорную трубу и трех телохранителей. Нашим взорам предстала панорама Номпагеда. Синий бархат неба блистал великолепием звезд. Свежий, но теплый ветерок колыхал пламя ламп. Мы вглядывались в ночную тьму. На расставленных вокруг города постах и дальних заставах зажглись сигнальные огни. Нам что-то передавали.
Король послал за своими военачальниками. Они были удивлены, потому что около часа тому назад ушли с военного совета из дворца.
— Что случилось, ваше величество?
— Требуется разослать гонцов и выяснить, что происходит. Изменилось ли что-то в защите города.
Анатолийские командиры недоумевающе смотрели на Яперта. Но приказ есть приказ. Прошел час ожидания, и стали возвращаться взмыленные гонцы.
— Что-то странное происходит с городом, — взволнованно говорили они. — Его словно невидимой стеной окружили — не войти, не выйти.
— А с моря угроза нападения еще остается?
— Лодки пройти дальше линии наших кораблей не смогли. Стрелы падали в море. Выход закрыт.
— Я убедил вас?
Король задумчиво смотрел на меня. Я почувствовал внутренний вздох облегчения, когда угроза столице миновала.
— Что дальше?
— Дайте мне слово, что пойдете на мир с Ларотум. Я теперь смогу убедить всех, что осада бессмысленна.
— Не совсем. Порт не может оставаться вечно в блокаде.
— Но и дежурить вечно возле вашего порта нам не выгодно. Принц Орантон и герцог Сенбакидо тоже не захотят терять свои деньги на этой осаде — кормить команды, и держать свои корабли в бездействии невыгодно всем.
— Я был бы не прочь заключить союз с Тамелием на выгодных для себя условиях. Ваш король слишком зарвался, молодой человек. А что вы хотите для себя?
— Ничего.
— Что значит — все, — усмехнулся Яперт.
— Если вы хотите вознаградить меня за посредничество в делах мира, то позвольте забрать часть вашей сферы.
— Что? — нахмурился Яперт.
— Одна часть не принадлежит ей. Она другая — и принадлежит другой сфере. Более того, она мешает остальным элементам включать защиту по вашему усмотрению. Мы спустились в алтарную комнату, и я продемонстрировал.
— Смотрите!
Открутив лишнюю часть, я показал Яперту, что остальные элементы засветились еще ярче.
— А теперь позвольте руку, ваше величество.
Я подвел его руку к одному из элементов и сказал:
— Вы можете ее вывести из действия по своему усмотрению и заставить снова закрыть город. Вам надо только пожелать это.
Он сосредоточился и нахмурил брови. Через минуту свет в комнате стал гаснуть.
— Что происходит?
— Вы выключили ее. А теперь включите обратно.
Он опять нахмурился и крепко прижался к частям сферы — свет снова запылал.
— Объясните, что происходит?
— Видите ли, когда-то очень давно, кто-то позаботился о том, чтобы вы не смогли ей воспользоваться. Этот человек прикрутил лишний элемент, который сдерживает остальное поле.
— Но ведь у вас получилось?
— Я был настроен на него. Но даже я не смог его заставить работать. А теперь смотрите.
Я прикоснулся к отдельному шару, и он заиграл синим светом, но что-то странное выросло в комнате — нас словно разделило на два прозрачных изолированных друг от друга пространства. Яперт остался как будто за стеклом от меня, а я в другом пузыре, из которого нельзя было выйти.
Я не стал вкладывть всю свою силу, опасаясь, что это приведет к непредсказуемым результатам.
Свет стал меркнуть. И в комнате снова восстановилось единое поле.