Авеиль Сав заговорила с небольшим акцентом — ее прозрачная нежная кожа выдавала в ней бонтилийку.
Она мягко скользнула взглядом по мне — знакомый прием: смотреть, не глядя, — без интереса и без участия, но все, что ей хотелось увидеть — она увидела.
Некоторые встречи ничего не значат в настоящем, потому что они могут иметь отношение к будущему, но они как засечка на дереве твоей судьбы — врезаются в память лица тех, с кем придется иметь дело в будущем и они там до поры до времени остаются.
Вскоре после моего возращения из Анатолии, вернулись мои друзья. Мы отметили нашу встречу великолепным обедом на тридцать человек в кабачке сэлла Фаншера и весьма бурными возлияниями.
— Я ничего не понимаю! — возмущался Паркара. — В этих горах воевать невозможно. У меня вообще боязнь высоты, а там сплошные ущелья и пропасти. Но это все ерунда по сравнению с горцами — хитрый и лживый народ. Им нельзя верить.
— Да ну! — улыбнулся Брисот.
— Просто наш Паркара пытался сторговать роскошную упряжь за бесценок. Ему пообещали и, взяв деньги, подсунули обыкновенную уздечку для лошади.
— Но вы хотя бы добились успеха в своем походе.
— Ненадолго. Там происходит что-то очень странное. Как будто кто-то или что-то подзуживает эти народы. Только они успокоятся, как тут снова — повод для конфликта. Страсти раскаляются, и брат готов идти на брата. Многие местные обвиняют в этом статую Черного орла, отлитую из бронзы — говорят, что у него недобрый глаз. Он горит желтым огнем и сводит с ума всех горцев.
— Откуда эта статуя?
— Подарена Риххом в знак мира и дружбы: копия этой статуи стоит в его дворце. Статую Черного орла в Мекка-лихсе сбросили в ущелье. Но волнения не прекратились.
Глава 6 Беспокойный Юнжер. Любовь земная
Незадолго до похода в Анатолию я повстречал Юнжера при весьма затруднительных для него обстоятельствах. В обмен на помощь Юнжер дал мне обещание помочь с поисками своего отца, мага Влаберда, присвоившего себе мою вещь — магический амулет из Фергении.
С той поры мы иногда сталкивались и перебрасывались словечком. Я угощал парня вином и присматривался к нему. Юнжер сказал, что как только ему что-нибудь станет известно, то он тут же мне сообщит. Однако время шло, а обещание так и оставалось невыполненным.
Иногда я с друзьями проводил часы досуга в игорном заведении, славившемся хорошей репутацией. Мы были завсегдатаями кабачка 'Корона и Перец'. В тех же местах появлялся и Юнжер.
Он был азартным игроком и порой уходил совсем без денег. Иногда выигрывал крупные суммы, которые пропивал тут же, в кабачке.
Он учтиво кланялся мне, но не делал попыток сблизиться.
Я присматривался к этому человеку Юнжеру. И странно, он вызывал смешанные чувства. Обычно у меня очень четко определяется отношение к человеку. Но Юнжер, при всей своей подлости, каким-то непостижимы образом располагал к себе людей. И мне это жутко не нравилось. Неприятно наблюдать как подлец и никчемный человек нравится обществу, но еще неприятнее осознавать, что он нравится тебе самому.
Я удержался на той грани, за которой он мог заручиться моей дружбой. Что это было? Его особый талант? Магия?
Возможно и то, и другое. Теперь я понял, почему его отец говорил те слова, услышанные Шипом Соро, полные горечи и разочарования оттого, что сын его, наделенный талантом и магнетизмом, так глупо растрачивает свою жизнь впустую.
Но, отстранившись от этих чувств, я решил, что мне следует думать лишь о собственных интересах. Они были просты — мне хотелось заполучить амулет карлика. Тем более, что он был мне так необходим, а с другой стороны — я считал, что он принадлежит мне по праву.
Но в последнее время Юнжера нигде не было видно.
— А куда запропастился ваш знакомый Юнжер? — полюбопытствовал Караэло, когда мы сидели в игорном заведении.
— Не знаю.
Я спросил у хозяина заведения, не знает ли он чего про Юнжера. Он мрачно ответил, что тот проигрался ему в пух и прах и задолжал заведению деньги.
— Пусть только на глаза мне попадется — ноги вырву! — зловеще пообещал он.
— Вот так дела! — усмехнулся Паркара.
У меня было еще одно дело, которое я не успел закончить перед нашим походом в Анатолию. Я рассчитывал на помощь маркизы Шалоэр — она должна была уговорить своего мужа. В огромном лесу, в имении Шалоэр росли самые лучшие сосны, подходящие для строительства кораблей. После морского сражения с кораблями Кильдиады, в котором пострадало много кораблей герцогства, это было особенно важно.