-- А почему вдруг возникла такая дилемма? -- не поняла я.
Шарлотта посмотрела на меня, как на полоумную.
-- Джейн, я понимаю, что с тебя станется явиться на этот прием в джинсах и кроссовках, но я-то хочу принарядиться! В длинном платье и на каблуках, наверное, вести машину будет жутко неудобно...
-- Попроси своего байкера привезти тебя, -- ехидно предложил Алекс.
Мартин осторожно хихикнул. Я представила себе Шарлотту в вечернем платье, высокой прической и потекшим макияжем на мотоцикле под дождем и хмыкнула. Подруга открыла было возмущенно рот, чтобы высказать Алексу всё, что о нем думает, но сама представила себе эту картину и, не выдержав, рассмеялась.
-- Ладно, пойдем, пока вон тот шкаф не позвонил в полицию с заявлением, что мы замышляем ограбить вестибюль. Например, вынести из него все горшки с цветами, -- предложил Мартин.
Не сговариваясь, мы дружно посмотрели на охранника. Тот и впрямь последние несколько минут неторопливо прогуливался в непосредственной близости от нас и бросал на нашу группу подчеркнуто незаинтересованные взгляды. Возражений не последовало, и мы все вместе вышли на улицу. Было уже темно, накрапывал дождь, и я подпрыгнула на своем месте, одновременно втягивая голову в плечи, когда крупная холодная капля, сорвавшись с козырька над крыльцом, приземлилась мне прямо на шею. Кожа немедленно покрылась мурашками, и меня передернуло.
Шарлотта понаблюдала за моими мучениями, потом поводила мыском сапога по поверхности лужи, начинавшейся сразу у крыльца, и грустно вздохнула.
-- Сюда-то меня мой байкер привез... И как я сейчас домой пойду по этим лужам?.. Ноутбук еще утоплю...
Мне в попутчики Шарлотта не напрашивалась, поскольку нам было в совсем разные стороны. Алекс же, чью припаркованную машину я прекрасно видела, чуть помедлил и предложил:
-- Я тебя довезу.
-- А завтра? -- с надеждой спросила Шарлотта.
-- Ты же живешь за городом!
-- И что? -- подруга трогательно похлопала глазами.
-- Железная логика, о которую разбиваются все аргументы! И так всегда, -- громко посетовал Алекс, ни к кому в частности обращаясь. -- Только предложишь сделать доброе дело, как тебя сразу впрягут по самые уши!
-- Я месяц буду приходить на все встречи вовремя! -- клятвенно пообещала та, сделав максимально честные глаза.
Эти слова оказали магическое воздействие.
-- Во сколько за тобой завтра заехать, дорогая? -- тоном заботливого мужа нежно спросил Алекс.
Я рассмеялась. Шарлотта просияла довольной улыбкой, а Мартин спросил:
-- Значит, увидимся завтра?
-- Ага. Только чур встречаемся все у входа и идем все вместе, -- попросила я. -- Не хочу бродить там в одиночестве, по крайней мере, на первых порах.
-- Согласен, -- легко согласился Алекс. -- Мартин, ты на чем приехал? На автобусе? -- Мартин был единственным из нас, кто не водил машину.
-- Я на метро.
-- Подбросить тебя? -- предложила я.
-- Да нет, Джейн, спасибо, -- он улыбнулся и поправил очки. -- Тут до станции не так далеко. Добегу.
-- Тогда всем до завтра! -- бодро попрощался Алекс. Шарлотта помахала рукой, и они вдвоем направились к "Пежо". Мартин улыбнулся мне на прощание и свернул за угол, а я отправилась к своей машине. Теперь мне предстояло подумать о наиболее неприятной части -- о том, как построить завтрашний день, планы на который изменились из-за внезапного приглашения на встречу исторических обществ, как туда одеться, причесаться... И что хоть туда надевать? Деловой костюм? Бальное платье с кринолином и фамильные бриллианты?
Ехать на вечер мне не хотелось. Там придется несколько часов кряду находиться в окружении совершенно незнакомых людей, вежливо улыбаться, внимательно слушать всё, что тебе скажут, ежеминутно следить за своим внешним обликом -- не дай бог что-нибудь будет недостаточно идеально -- и всем своим видом показывать собеседнику, что тебе интересно общение с ним. Или, если Джек прав, и там большинство гостей будут составлять ученые, придется говорить о науке?!
Говорить о науке мне не хотелось. Хватит, в университете я о ней наговорилась так, что на всю оставшуюся жизнь хватит. Родителей в свое время очень огорчала моя четко обозначенная позиция -- после магистратуры я не пойду в аспирантуру и писать кандидатскую не буду ни за что на свете.
Словно в ответ на эту мысль зазвонил мобильный телефон. Я уже успела завести машину, а теперь откинулась на спинку кресла и включила дворники. Те задвигались влево-вправо по лобовому стеклу, и по нему потекли ручейки воды.
Наручные часы показывали половину восьмого вечера. В Италии сейчас должна быть половина девятого. Родители, получается, только что вернулись домой.
И точно -- звонила мама.
-- Здравствуй, моя дорогая, -- я улыбнулась, услышав ее бодрый голос. В машине словно сразу стало теплее, несмотря на усиливающийся на улице дождь. -- Ты дома?
-- Скоро буду. Джек нас только отпустил. Привет, мам.
-- Ты снова работаешь на "Искателей"? С Джеком? -- она сразу насторожилась. -- Ты не говорила об этом...
К "Обществу", как и к Джеку, у родителей было своеобразное отношение. О мире сверхъестественного они узнали раньше меня. Лет десять назад Джек занимался очередным исследованием, которое привело его на курс лекций по итальянскому Возрождению, который читал мой отец в Оксфорде. Познания Питера Эшфорда произвели тогда на Джека самое благоприятное впечатление, и он предложил ему стать еще одним "Искателем". Но то ли перспектива изучать следы магии в нашем мире, существование которой научно вовсе не доказано, показалась отцу слишком малообещающей, то ли он просто не мог поверить в ее существование, но отец отказался. На этом их с Джеком знакомство, по сути, закончилось, хотя они еще не раз встречались на разных научных встречах и мероприятиях исторических обществ, вроде того, которое планируется завтра. Я не знала точно, поверили ли мои родители в существование магии, но к Джеку они относились вполне уважительно -- ну нравится человеку заниматься своей теорией, и ради бога. Но каждый раз, когда я выполняла какую-то работу для "Общества Искателей", они испытывали легкую опаску, и я не могла сказать, по какой именно причине -- потому что здесь оказывалось замешано сверхъестественное, или потому что я работала на человека, который верил в магию и, следовательно, был... мягко говоря... несколько странным?
И это они еще не знают, что я сегодня не только дома со словарем сидела. Тогда эмоций было бы еще больше.
-- Он только сегодня позвонил. Как у вас?
Мои родители оба были историками. Отец занимался Возрождением, мама -- восемнадцатым веком. Оба были учеными в полном смысле этого слова, и даже когда мы с Теей были маленькими, вместо сказок рассказывали нам множество теорий и исторических фактов. Возможно, они пытались и нас с сестрой увести в то же русло. Меня -- с переменным успехом, поскольку мне ближе была филология, а сестра и вовсе пошла своим путем и выбрала профессию врача. Родители, хоть и не сразу, но смирились с нашим выбором, и во время семейных обедов они продолжали обсуждать, что на самом деле случилось с маленькими принцами в Тауэре в 1483-м году, куда исчезла библиотека Александра Македонского и существовал ли на самом деле Святой Грааль. В этом учебном семестре они были в Турине, где в университете мать читала лекции, а отец писал диссертацию. Мы регулярно созванивались, делились новостями, и они время от времени звали нас к себе.
Съездить к ним, что ли, и вправду в гости? При одной только мысли об Италии -- теплой, солнечной, с синеющим над головой небом, красными черепичными крышами, мощеными улочками, апельсиновыми деревьями, темно-зелеными кипарисами и серебристой листвой оливковых деревьев -- на душе словно тоже стало солнечнее.