Но Ирвинг был погружён в свои мысли и не обратил внимания на реплику Марти. Он сделал ещё один глоток виски, чувствуя, как алкоголь всё больше туманит его сознание.
– Ты всё ещё здесь? А ну, дитя, беги к взрослому дяденьке, он наградит тебя леденцами, – пробормотал Ирвинг, не отрывая взгляда от бокала.
Марти понял, что сегодня ничего не изменится. Он ушёл, оставив Ирвинга наедине с его проблемами и очередным бокалом спиртного. Ирвинг присел, окружённый мерцающими огоньками люстр и приглушённым светом свечей. Его взгляд был устремлен в никуда, а в руке дрожал почти пустой бокал виски. Каждый глоток напитка лишь усиливал его внутреннее смятение и разочарование. Мысли Ирвинга путались, превращаясь в хаос. Он вспоминал прошлые случаи, когда всё шло не так, как планировалось, и чувствовал, что вновь теряет контроль над ситуацией. Мир вокруг него казался чуждым и враждебным, а люди – марионетками в руках неизвестного кукловода.
Каждое лицо казалось ему знакомым, но в то же время совершенно чужим. Он старался держаться непринужденно, но чувствовал, как напряжение нарастает внутри. Сердце колотилось, ладони становились влажными. Он пытался убедить себя, что никто ничего не знает, что это всего лишь его паранойя, но внутренний голос настойчиво повторял: «Они все знают, что ты бездушная скотина и жалкий алкоголик». Держа в руке наполненный бокал виски, Ирвинг не мог удержаться от внутреннего монолога с самим собой.
«Когда-то я мог поклясться, что у меня было сердце, задолго до того, как мир, который я знаю, разорвал его на части. Когда-то давно во мне было то, чем я делился с другими, и затем меня лишили того, что делало меня неравнодушным».
Он почувствовал, как комната начинает вращаться, а звуки становятся всё более расплывчатыми и неразборчивыми. Время текло медленно, словно вязкая жидкость. Но Ирвинг не заметил, как вечер подошёл к концу, и гости начали расходиться. Он остался сидеть в кресле, утопая в своих мрачных размышлениях, пока не почувствовал, что его веки тяжелеют, и сон постепенно овладевает им.
Официант принёс новый бокал виски, и Ирвинг, не задумываясь, сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но он вновь не почувствовал никакого облегчения. Напротив, его голова стала ещё тяжелее, а ноги – ватными. Он попытался встать, но тело отказывалось подчиняться. Попытавшись вновь встать, Ирвинг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он потерял равновесие и, не успев даже вытянуть руки, чтобы смягчить падение, рухнул на пол. Ирвинг лежал на полу, его тело было бессильно растянуто на холодном паркете. Голова кружилась, и он с трудом мог сфокусироваться на чём-то конкретном. Вокруг него разлетелись осколки бокала, и капли виски медленно расплывались по полу. Детектив попытался поднять голову, но мышцы шеи отказывались выполнять команды мозга. В ушах раздавался гул, и всё вокруг казалось расплывчатым и нереальным. Ирвинг чувствовал, как его сознание постепенно угасает, и ему становилось всё труднее бороться с этим состоянием.
– Помогите… – прошептал он, но его голос был настолько тихим, что вряд ли кто-то мог его услышать. Он попытался дотянуться до стола, чтобы опереться на него и подняться, но руки не слушались. Постепенно он начал терять связь с реальностью. Его дыхание замедлилось, и он почувствовал, как тьма начинает окутывать его сознание. Последнее, что он запомнил, был слабый звук шагов, удаляющихся вглубь комнаты.
Затем наступила полная тишина, и мир вокруг Ирвинга растворился в темноте.
Глава 2
Прошли часы, а может быть, дни. Детектив Бейл не мог точно определить время. Он находился в каком-то странном состоянии полусна-полубодрствования, где реальность смешивалась с фантазиями. Иногда ему казалось, что он слышит шёпоты и шаги, но когда он пытался открыть глаза, всё вокруг погружалось в тишину.
Проснувшись с тяжёлым похмельем, Ирвинг осознал, что ему необходимо привести себя в порядок и собраться с мыслями. Свет, проникающий через шторы, казался невыносимо ярким, а каждое движение вызывало новые волны боли. Детектив лежал на кровати, чувствуя себя разбитым и потерянным. Голова гудела, а тело было словно чужое, тяжелое и неповоротливое. Ирвинг пытался вспомнить события прошедшего вечера, но они оставались смутными и отрывочными. Фрагменты событий мелькали в сознании, как кадры из старого фильма, но они были разрозненными и не складывались в общую картину.