– Ничего, – мягко сказал он. – Просто запомни одно: у тебя есть настоящие друзья, готовые помочь в трудную минуту. Так что впредь будь осторожнее, ладно?
Теперь Ирвинг знал, что он не одинок в своих делах, и это придавало ему сил двигаться вперёд.
– А теперь докажи мне, Ирвинг, что я правильно поступил, освободив тебя. Ты освобождён, но всё ещё под подозрением.
Затем детектив Бейл взял всю волю в кулак и начал рассказывать свою версию событий со всеми деталями, которые он мог вспомнить.
Капитан внимательно слушал Ирвинга, не сводя с него взгляда. Его глаза были холодными и проницательными, словно пытались проникнуть в самую суть рассказанной истории. Детектив, чувствуя нарастающее давление, начал нервничать, потирая руки и избегая прямого контакта глазами.
– Ирвинг… Я не уверен, что могу поверить твоим словам, – медленно произнес капитан, делая паузу, чтобы дать своему бывшему сотруднику возможность осознать серьезность ситуации. – Ты знаешь, что у нас есть данные, которые противоречат твоей версии событий?
Ирвинг замер, его лицо стало бледным. Он понимал, что ситуация становится все сложнее. Он знал, что объяснения должны быть убедительными, иначе его и правда могут обвинить в убийстве. Собравшись с мыслями, он ответил:
– Капитан, я понимаю, как это выглядит. Но поверьте мне, я не убивал её. Когда я пришёл к дому Клэр, дверь была открыта. Я вошёл внутрь и увидел её тело. Она лежала на полу без каких-либо признаков жизни. Я сразу понял, что произошло что-то ужасное. В панике я решил бежать, надеясь, что никто не видел моего присутствия. Это было глупо, я знаю, но я просто не мог справиться с шоком, который испытал.
Капитан задумчиво кивнул, продолжая наблюдать за Ирвингом. Ему было ясно, что версия бывшего сотрудника имеет много слабых мест. Однако он решил дать ему ещё один шанс.
– Хорошо, Ирвинг. Предположим, что я поверил тебе. Тогда скажи мне, почему ты ничего не сообщил об этом раньше и не позвонил в полицию?
Ирвинг опустил голову, понимая, что его положение становится всё хуже. Он глубоко вздохнул и ответил:
– Потому что я боялся. Боялся, что меня обвинят в преступлении, которого я не совершал. Я знал, что мои действия будут выглядеть подозрительно, особенно учитывая мою текущую репутацию. Поэтому я решил промолчать и надеяться, что всё само собой разрешится.
Капитану было сложно скрыть своё разочарование. Он поднялся со стула и подошёл к окну, глядя вдаль. Через некоторое время он обернулся и сказал:
– Ты сам понимаешь, что твои слова звучат крайне неправдоподобно. У тебя нет алиби, а твои действия вызывают множество вопросов. Если ты хочешь доказать свою невиновность, то тебе придётся предоставить нам больше доказательств. Иначе дело будет передано в суд, и тогда тебе придется отвечать перед законом.
Ирвинг молчал и чувствовал себя загнанным в угол, но в глубине души надеялся, что истина всё-таки выйдет наружу.
Затем детектив Бейл в течение часа продолжал убеждать капитана в правдоподобности своей истории. Беседа шла оживлённо. Капитан внимательно слушал каждое слово Ирвинга, пытаясь ему поверить.
– Значит, ты заверяешь меня, что ты понятия не имеешь почему той девушке на несколько дней понадобился телохранитель? И что, Анджела тоже ничего не сказала?
– Нет, говорю же, мы познакомились вечером перед той самой вечеринкой. Анджела быстро ввела меня в курс дела, но я не думаю, что она знала подробности, она просто решила помочь своей давней подруге.
Ирвинг почувствовал, как внутри него закипает раздражение. Он попытался взять себя в руки, зная, что любое проявление эмоций сейчас сыграет против него.
– Послушайте, капитан, – начал он, стараясь говорить спокойно. – Я не помню, как и чем закончилась та вечеринка, и когда я проснулся, голова гудела, как колокол.
– Хмм… Из слов Марти она и правда была замешана с губернатором. Эх, если бы у меня были только зацепки, которые могли бы объяснить их связь, возможно я смог бы прижучить этого гада. Сколько бы я ни старался, мне его никак не взять. Он всегда на несколько шагов впереди всей полиции. – задумчиво произнёс капитан.
Капитан нахмурился, погружаясь в размышления. Губернатор давно был объектом его пристального наблюдения, но каждый раз, когда казалось, что он близок к тому, чтобы поймать его на чем-то, тот каким-то образом ускользал. Эта мысль раздражала его больше всего.