Мы, как правило, хорошо воспитаны, мы умеем на словах радоваться чужим успехам, поздравлять, восхищаться, потому что нам так выгодно. Но среди своих, на кухне, мы часто говорим про своих знакомых то, что никогда не сказали бы им в лицо. Нас раздражают преуспевающие, мы ищем в их процветании что-нибудь плохое (зато он рискует жизнью, зато он импотент и т. д.), но, с другой стороны, слабых людей мы тоже не уважаем. Мы презираем тех, на ком все ездят, кто поистине гуманно раздает всем свои деньги и имущество. Мы считаем их побежденными и стараемся топтать их еще больше.
Когда я в юности училась применять правила Карнеги [4]: искренне интересуйтесь другими людьми, улыбайтесь, помните, что имя человека — это самый сладостный и самый важный для него звук на любом языке и т. д., — то все правила принесли мне успех, кроме последнего: «Внушайте вашему собеседнику сознание его значительности и делайте это искренне». Вот тут-то результат был совершенно неожиданным. Я надеялась, что, внушив человеку сознание его значительности, я тоже буду для него значительной, но я просчиталась! Стоило мне сказать: «У вас такой зеленый район!» — как я слышала в ответ: «Конечно! Это не то, что у тебя! Я вообще не понимаю, как ты можешь жить в таком ужасном районе!» Или, услышав мою похвалу, собеседник начинал высокомерно поучать меня, как оказаться на его месте, при этом давая понять, что таких высот, как он, я все равно никогда не достигну, потому что он и я — это большая разница (этот вывод он сделал, исходя из моей же похвалы). Внушать человеку сознание его значительности — было одно из правил, как понравиться людям. Возможно, людям я и нравилась, применяя это правило, но как-то странно: как нравится волку ягненок, которого можно съесть. Люди часто давали мне понять, что о своих достоинствах они и без меня знают, а раз я их заметила и хвалю не себя (как это обычно делается), а их, значит, я стала побежденной, а они победителями. Однажды одной далеко не симпатичной даме с психологическим образованием я сказала: «Вы сегодня хорошо выглядите!» — на что она самодовольно ответила: «Я всегда хорошо выгляжу!» Я, конечно, понимаю, что это психологический трюк, но не смеши ты людей!
Я стала действовать по-другому. Я сначала показывала свою собственную значительность, а потом уже с высоты своего положения, как бы оказывая великую честь, хвалила других. Вот это прошло на «ура». Люди, как выяснилось, не только агрессивны, они уважают агрессию, применяемую к ним. Завоевать расположение эгоиста считается более ценным, чем расположение альтруиста (альтруистами только пользуются). Очень часто слышатся такого рода высказывания: «Я обиделась на Таню. Она меня каждый день угощала, а сегодня даже чаю не налила». Или: «Игорь — прекрасный человек, он поступил со мной очень по-доброму! Он меня никогда в жизни не угощал, а сегодня насыпал мне семечек! Представляете, никому другому не насыпал, а мне насыпал! Именно мне! Как я ему благодарна!» Исходя из этих ситуаций, у меня и возникла идея, что наше внимание — это наша валюта, оно может как обесцениваться по отношению к чужому вниманию, так и, наоборот, поднимать цену. Поэтому нельзя швыряться вниманием направо и налево, берегите его, как доллары, и выдавайте небольшими порциями только очень достойным людям. Основную массу внимания проявляйте к себе, тогда и уважение, и почет, и деньги вам гарантированы.
Все, что мы сейчас делаем, напоминает движение хомяков, собранных в одной банке: они лезут на спины друг другу, пытаясь выбраться наружу, но их собратья сбрасывают их и лезут им на спины взаимно. Наше хвастовство, наше самодовольство — это психическая атака: «Я возьму все блага! Я сильный! Не смей вставать у меня на пути!» Что вы чувствуете, когда хвалитесь? Я знаю: прилив энергии. Но этим самым вы унижаете других, и они энергию теряют. Хвалиться опасно, и я несколько позже объясню почему. Когда мы жалуемся и прикидываемся несчастными, на самом деле мы делаем хитрый ход: мы хотим ослабить противника, лишить его бдительности, а то и заставить помочь нам. Сами мы все так же стремимся наверх. Есть еще вопрос, почему у человека вызывает злобу не только тот, кто его существенно опережает, но и тот, о ком ходило мнение, что он слаб, но кто вдруг достиг такого же уровня, что и этот человек? Например, почему зазнавшаяся девушка, имеющая норковую шубу, сердится на подругу, которая купила такую же по цене шубу? Такая злоба, конечно, бывает далеко не у всех, многие, напротив, радуются, что в «их полку прибыло», а причина злобы некоторых такова: сравнявшись на нижележащем уровне, человек становится достойным конкурентом на следующем уровне. Например, подруга, приобретя шубу, если раньше не была конкуренткой за престижных женихов, то теперь может ею стать. Также она лишает девушку возможности гордиться и хвалиться своей шубой, а значит, лишает ее источника энергии.