— Да-да, именно через эту дверь я и попал в этот ход. Там за поворотом через сорок метров и будет карцер. Именно там я оставил вашего знакомого, — влез Грохтердт.
Бойцы открыли дверь, и мы попали в полутёмное помещение.
— Кто тут? — услышал я знакомый голос. Видимо Никифоров заметил отсветы света от факелов, и подал голос.
— Свои, — откликнулся я.
Пока матросы осматривались все помещения, я подошел к вставшему Никифорову и крепко обнял его.
— Пару дней не виделись, а такое чувство как будто год прошел, — пробормотал я.
— Рассказывай, что у вас тут без меня происходило?
— Да уж произошло.
— Давай сначала, как только вы с Гришей отплыли, — велел Саня, садясь обратно на большой камень.
— Хорошо.
Я подробно рассказал всё, что происходило с нами с момента отплытия от скального острова.
— Думаю, ты не ошибся с продажей этой технике немцам, но это всё ширма, держало их тут другое. Пойдём, покажу.
Один из моряков, освещая факелом путь, вывел нас наружу, завал не трогали, боясь обрушения свода. Лосев, узнав о большом продовольственном складе, сразу же организовал его доставку на «Разящий», отрядив нам в охрану четверых моряков с мичманом во главе.
Прихватив с разрушенной базы других особистов и усиленный отряд из трёх десятков моряков, мы углубились в тропический лес.
— Туда вёл подземный ход, но его завалило, — извиняюще сказал Никифоров, перебираясь через покрытый мхом старый ствол.
Через полчаса мы вышли на холм, с которого открывался вид на высокую скалу в километре от нас, где находился зев пещеры и какие-то деревянные конструкции наподобие лесов.
— Смотри-ка не обманулся, по наитью ведь шёл… Дайте бинокль, — требовательно протянул руку Никифоров.
Мичман дал ему бинокль, несколько секунд поизучав подножие пещеры, он передал мне бинокль.
— Вот что они тут прячут, — сказал он.
Я невольно присвистнул, когда увидел, что там было. Могу ошибиться, но вросший в скалу серебристый диск очень напоминал летающую тарелку. Только не немецкую подделку, а настоящую.
— А что это за люди там суетятся? — спросил я, передавая бинокль Никифорову.
— Это немцы, — ответил он после изучения.
Остальные тоже успели изучить нечто у подножия скалы.
— Да они минируют тарелку, подорвать хотят, — воскликнул один из безопасников.
— Вперёд! — прозвучала команда.
К сожалению, подозрение оправдалось, едва только мы углубились в лес, как нас подкинуло метра на два вверх, и раздался всепоглощающий грохот. Некоторые деревья рушились от воздушной волны.
Когда мы привели себя в порядок и перевязали раненных, то увидели, как с грохотом обрушилась скала.
— Думаю, теперь мы вряд ли узнаем, что всё-таки там было, — со вздохом озвучил я.
Эпилог
Одна из правнучек, что ползала у меня под ногами, роясь в белоснежном песке, встала и, не отряхиваясь деловито сопя, стала взбираться мне на колени. Со смехом подхватив её, усадил, и поцеловал в лоб. Ксюша у меня была любимицей, хотя в принципе особо я не выделял её. Внуки-правнуки есть, я их всех любил.
— Деда расскажи сказку, — попросило это непосредственное трёхлетнее чудо.
— Да-а-а! — хором попросили остальные правнуки и правнучки.
Сегодня был праздник, мой день рождения. Мне исполнилось девяносто два года. На дворе был две тысячи пятнадцатый год, и семьдесят один год счастливой семейной жизни.
Когда я заканчивал рассказывать сказку «Кошкин дом», которую рассказывал их мамам и бабушкам — папам и дедушкам, на веранду нашей дачи вышла Аня.
— Пойдёмте кушать, всё готово.
— Ольга приехала? — спросил я, ссаживая внучку с колен.
— Приехала твоя любимая внучка, не волнуйся, успеете наговориться, — улыбнулась жена, играя множеством морщин на лице.
— Хорошо.
Моя старшая внучка работала в секретном НИИ, занималась межмировыми проходами. То бишь, порталами.
После трагедии, что произошла шестьдесят восемь лет назад, этот вопрос интересовал меня особо.
Жизнь моя не сказать, чтобы после войны была богата на приключения, о которых можно рассказать. Нет, я бы так не сказал. После возвращения из окончания музыкального турне я одиннадцать лет служил в Центре заместителем командира, а когда Иволгин ушёл на пенсию, тридцать семь лет после его ухода руководил Центром, уйдя в запас в звании генерал-лейтенанта. В общем, тихая размеренная семейная жизнь, о которой мы только мечтали на фронте. Жаль, Стёпка Микоян умер девять лет назад, мы часто устраивали посиделки, вспоминая ту войну.