О том острове в Тихом океане у меня взяли расписку о неразглашении, и что происходило там дальше — мне не известно, но о том, что теперь он принадлежит СССР, ни у кого не вызывало сомнений. Его ещё в сорок пятом выкупили у коалиции ООН после поражения Японии в войне. Про тарелку мне рассказал Никифоров лет через восемь, оказалось, от неё осталась едва ли тонна неизвестного науке металла. Немцы запихнули внутрь тарелки до двадцати тонн взрывчатки и подорвали её. Как потом выяснилось, они планировали это сделать при оставлении базы, и подрыв был фактически готов.
О чём мне было нужно поговорить хочу объяснить подробно. Ольга была старшей научной сотрудницей одного из секретных НИИ, как я уже говорил. В сорок седьмом случилось то, о чём я помню по сей день. В тот год все мои родственники и друзья из родного мира решили вернуться. Портал сработал только на присутствие всех семерых попаданцев. Я остался в этом мире, но когда отец, дяди и друзья погрузились под нашими взглядами под воду, то случилось нечто непонятное. Вдруг от портала пошла метровой высоты волна во все стороны, раскачав понтоны и лодки. С тех пор я ищу разгадку этому, портал перестал работать, и я не знал, вернулись ли они обратно в мой мир. Оставалась только одна надежда, что всё получилось и завершилось благополучно. Думаю, только один Толик расстроился, что не может вернуться, он возвращался только для одного — узнать, как там единственный родной человек, его бабушка.
По мнению некоторых учёных, которые получили профессорские степени на этом деле, портал уничтожен, или что более вероятно полностью заблокирован без возможной обратной реакции. И вот несколько дней назад Ольга позвонила и как бы между делом сообщила, что у них есть кое-какие новости. Правда не сказала плохие они или хорошие.
Подойдя к крыльцу дома, я осмотрелся, с удовольствием вдыхая свежий запах недалёкого хвойного леса. Эту дачу я построил на свои деньги, и она числились на мне. Именно в ней мы живём с Аней последние двадцать лет, отдав городскую квартиру молодой семье внука. Большая тарелка спутникового телевидения, стоявшая на газоне в окружении изумрудной травы, была изрисована детскими рисунками. Внукам и правнукам нравилось рисовать на белой поверхности.
С визгом внуки пересекли веранду и скрылись внутри дачи. Пройдя вслед за ними через всё трехэтажное строение, я вышел на веранду с противоположной стороны и оказался во внутреннем дворе, где рядом с большим озером на нашем участке за длинным столом собрались все мои родные. Все сорок шесть человек. Счастливо вздохнув, я направился к торцу стола, где стоял стул с высокой спинкой, который младший сын в шутку называл «Троном».
Усевшись на своё законное место главы многочисленного семейства, я строго осмотрелся, проверяя все ли на месте. Оказалось, были все.
Два сына, дочка, семь внуков, три внучки и тридцать два правнука и правнучки. Одного внука не было. Он погиб в одной из мусульманских войн, будучи там военным советником.
Посмотрев на сидевшую рядом Аню, я встал и, подняв бокал, сказал:
— Спасибо, что нашли время навестить старика и поздравить его.
Сев на место я слушал их тосты и поздравления, стараясь сидеть с прямой спиной. Я улыбался и кивал, принимая поздравления, но мысли мои были далеко.
Я прожил длинную и насыщенную на приключения жизнь. Жаль, что тогда в сорок третьем, после возвращения, я снова не сел за штурвал боевого самолёта и не повёл звенья и эскадрильи в бой. Да и понятно, почему не разрешили, я не обижался. Расстраивался — это было, но не обижался, понимал. Мне не хватало того адреналина что я получал в бою, но и так жизнь моя была интересна. Одно только воспоминание о нашей «робинзонаде» вылилось в двухтомник. Три года назад, наконец, сняли секретность и разрешили написать книгу о моих приключениях. Естественно без попадания. Я не писатель, но изложить свои воспоминания смог, дальше с текстом работали корректоры и редакторы, делая из фактического доклада литературное произведение. Книга вышла с неплохим успехом, её даже перепечатали в иностранных изданиях.
В Союзе сейчас тоже всё хорошо, генеральным секретарём вот уже двадцать семь лет был Михаил Ермолов, ставленник Берии. Обо мне он не знал, я имею ввиду про моё попаданчество. Просто я был известен ему как трижды Герой Советского Союза, певец, композитор и вот в последнее время литератор. Думаю, скоро он на покой уйдёт — шестьдесят лет уже возраст, готовит смену.
Сталин умер в шестьдесят первом, Берия, принявший бразды правления, протянул до восемьдесят восьмого года. Что ж, могу сказать, что информация из нашего времени помогла. Сейчас Союз — одно из ведущих государств Земли по энергетике, электронике и… курортам. Союз вот уже тридцать лет был открытым государством, если ты не работник режимного или секретного объекта, то при твоём желании открыты курорты многих стран. Да и у нас, особенно в Сибири, появляется множество туристов с фотоаппаратами. Отток граждан, конечно, шёл, но и эмигрантов тоже хватало. Вон через два участка шведская семья живёт, в смысле из Швеции.