Йорре поёжился. Он только сейчас начал чувствовать, насколько власть — это тяжесть. Слово «устранить» не вызвало у него иллюзий: дука Годре должен будет умереть, невзирая на то, что человек он, безусловно, достойный. Умереть только потому, что, оставаясь в живых — даже в темнице, даже ничего не делая — всегда будет представлять собой угрозу власти Императора.
— И всё же, комес, скажите мне, как мне следует поступить в отношении вице-короля, когда мы захватим власть в Марке?
Дорант упрямо наклонил голову и произнёс совершенно неожиданное:
— Я бы почтительно посоветовал подыскать возможность привлечь его на свою сторону и сохранить за ним пост вице-короля и соответствующие ему полномочия и власть.
Йорре спросил с подозрением:
— Вы серьёзно? Он же из дома Аттоу, явный враг!
— Ваше Императорское Величество…
Опять! — Подумал Император.
— Комес, прекратите. Мы наедине, и я для вас Йорре. Мы же договаривались! Обращайтесь ко мне как я разрешил, или я…
Тут Йорре вдруг задумался: или он что? Отправит Доранта в опалу? Так тот, похоже, об этом только и мечтает. Казнит? Точно не за что. У нового Императора вообще нет более преданного слуги, первым перешедшего на его сторону, перетянувшего множество других и постоянно доказывающего свою преданность. Дорант, собственно, не умеет служить по-другому. Что вообще можно сделать с человеком, которому обязан по гроб жизни и который не хочет от тебя ничего?
Йорре вдруг засмеялся. И так заразительно, что Дорант после короткой недоуменной паузы тоже захохотал:
— Йорре, ну не надо. Я сейчас объясню. Заморская Марка — очень непростое место. Во-первых, она сейчас примерно вчетверо больше старой Империи по площади. Во-вторых, она населена несколькими десятками дикарских племён, из которых примерно треть наши союзники, примерно треть — относятся к нам безразлично, поскольку Империя пока не имеет возможности как-то на них влиять, например, хотя бы брать с них дань, и они продолжают жить той же жизнью, что тысячелетия до нашего прихода, — а с остальными мы воюем. Причём с переменным успехом, и, например, с капотлями на западе — с очень небольшим успехом. Мы их бьём, но с потерями, а их территорию нельзя считать принадлежащей нам: там наши только форты и то, что находится от них в прямой видимости. Отошел на десяток тысяч шагов и не принял меры предосторожности — и ты или труп, или в плену, что небольшая разница.
— Почему так? Их что, слишком много для нас?
— Да нет, это нас слишком мало для них. В Марке вообще очень сильно не хватает людей, способных воевать.
— Как так? Сюда же перебирается из Империи множество народа, и союзники многих присылают. Да и местные дикари — вы же сами говорили, комес, что треть из них на нашей стороне? Ну вот ваши гаррани, например.
— Не всё так просто, Йорре. Далеко не все союзные племена дикарей вообще умеют воевать. Многие из них стали союзниками именно поэтому. Толку от них в войне не будет.
— Но ваши гаррани?
— Ну вот хоть бы и гаррани. Они в лучшие времена могли выставить не больше тридцати тысяч обученных воинов. И это моя заслуга, что у них большинство воинов научились имперским способам ведения войны. Если бы я годы назад не наладил такое обучение, да если бы не подготовил для них и воинских начальников, и тех, кто потом стали готовить в племени новых воинов — не было бы толку.
— Ну вот. Тридцать тысяч — а сколько надо, к примеру, против капотлей?
— Против капотлей нужно тысяч двадцать пять, но у гаррани их сейчас нет. Прежде всего, была же большая война, потом усмирение мятежа — гаррани тогда ещё не были подготовлены, а их, как союзников, бросали в самый жар, чтобы не расходовать имперские войска. Женщины, конечно, нарожали — но их детям сейчас по двенадцать-четырнадцать лет, они проходят учёбу, но ещё не стали воинами — хоть гаррани и рано взрослеют. И потом, их окружают племена, которые к гаррани относятся не особенно дружелюбно. С ними у гаррани постоянно происходят стычки. И если вдруг они узнают, что самые умелые воины ушли с территории племени на запад, бить капотлей — может так получиться, что гаррани будет просто некуда возвращаться.
— Хорошо, а другие союзные племена?
— Они толком не умеют воевать, их воинские обычаи происходят из их местных условий — а это либо влажный лес, либо предгорья, в то время как капотли живут в степях — и главное: все племена, даже самые воинственные, очень неохотно воюют не на своей территории. Вот если надо свои семьи защищать — тогда да, это хорошего качества войско. А если надо идти туда, где своих нет — а зачем?