По стене галереи в три яруса навешаны были ящики из тёмного старого дерева с полукруглыми — понизу — лазами для голубей, а под ними стояли довольно большие клетки, где содержались прилетевшие птички, чтобы не было у них соблазна снова отправиться в небо, пока не получат свои известия адресаты (служителям было строго запрещено до них дотрагиваться, за нарушение могли и прикопать потихоньку).
В клетках, закреплённых за держателем жетона, были три голубя, прилетевших недавно и ещё не освобождённых от привязанных к ножкам сообщений. Мигло отвязал футлярчики и спрятал их за пазуху: не здесь же при служителе читать. Потом прицепил свои, приготовленные заранее, к ножкам шести других птиц, которых служитель вытащил по его просьбе из гнёзд.
И отправил голубков в полёт.
В столице нужны были свои люди. Самому ему было появляться небезопасно, а провинциальных сотрудников никто здесь не знал и ни в чём бы не заподозрил. Они ожидались в течение недели-полутора после того, как получат голубиное послание.
Пока пусть понаблюдают, а потом видно будет. У каждого из них под началом несколько десятков опытных людей, хорошо умеющих владеть разным оружием, которых можно быстро вытащить в столицу.
Мигло Аррас справедливо считал, что от дома Аттоу он может ожидать только мучительной казни после пыток.
А вот у нового Императора не должно быть ничего против людей покойного Светлейшего дуки Санъера.
Особенно если они ему немножечко помогут.
Он, перед тем, как спуститься с голубятни, обвёл взглядом широко видный столичный город.
Любил он этот вид, как любил и Акебар, где прожил два десятка очень насыщенных лет.
В отличие от обычного, город был сейчас каким-то напряжённым, висела в воздухе некая тяжесть, сновало беспокойство. Суетились по видимым с высокого этажа улицам люди, которых не видно было обычно в толпе: одетые странно или в военное, передвигались они группами, уверенно, как высшие дворяне со свитою.
И вдалеке, между фортом и крепостью Святого Валлиера, вздымался к небу чёрно-коричневый, густой, клубящийся дым.
Подсвеченный снизу алым огнём — с лиловым магическим оттенком.
Там горел чей-то дом, подожжённый магией.
— Знаешь ли ты, дорогой кузен, что больше всего меня удивляет? — Спросил дука Местрос у вице-короля.
Он сидел, развалившись на узком диванчике, в странной полулежачей позе, глядя на вице-короля, которого художник снова заставил застыть лицом на три четверти к свету.
Вице-король, не решаясь ни кивнуть, ни мигнуть, бровью изобразил что-то вроде вопроса. Впрочем, дука Местрос в его реакции не нуждался:
— То, что вот это младое дарование, — кивок в сторону художника, — практически прямо от тебя бежит в гальвийское посольство, даже не давая себе труда запутать следы.
Звонкий деревянный стук заставил вице-короля повернуться в сторону художника. Тот, согнувшись в три погибели, поднимал выпавшую из руки кисть.
— И встречается там с господином элс Вашзершезом, который числится в канцелярии посла на какой-то смешной должности. Ты представляешь, дорогой кузен, они даже не скрываются! Ну, этот, — снова кивок в сторону художника, — все-таки художник, ему простительно. Но элс Вашзершез! Он ведь лет пятнадцать как служит у эрсора элс Жееншарзера, который ещё батюшке нынешнего гальвийского монарха создал политическую разведку, какой и нам, пожалуй, стоит завидовать!
Художник рухнул на колени и гулко стукнулся лбом об пол:
— Не погубите, ваши светлости! Всё расскажу!
Дука Местрос окинул его снисходительным взглядом:
— Да что ты можешь рассказать такого, чего я не знаю… Был бы ты не такой талант, давно бы на дыбе у меня висел. Но я таланты ценю. Посидишь в моём замке, портрет мой напишешь. И не только мой. А пока иди, тебя там примут. И без глупостей!
Роке Даллод Животворный, бледный как смерть, на трясущихся ногах вышел из гостиной.
— Ты и вправду его не собираешься допрашивать? — Спросил вице-король.
— А толку? Нового он мне про гальвийцев ничего не скажет, мои люди про них больше него знают. Что он мог испортить, то уже испортил. Одна надежда, что ты тут при нём не обсуждал многое. Но лучше бы тебе поосторожнее быть с людьми, которых держишь близко.
Вице-король Заморской Марки был явно расстроен.
Дука Местрос посмотрел на него с иронией во взгляде и продолжил: