Все было залито липкой зеленой жидкостью, кругом валялись ошметки мяса, внутренних органов, а совсем рядом расположились несколько скрученных огромных пальцев, от которых поднимался дымок. Непонимающе оглядываю вновь эту картину, и мало-помалу до меня доходит, что я не умерла. Наоборот, я была живее всех живых, чего не скажешь о тролле. Его некогда целое тело теперь стала частью местного пейзажа, и, по всей видимости, произошло это из-за меня.
— Я его взорвала, — тут же мелькнула мысль и к горлу подступила тошнота. Не в силах сдержать настойчивого призыва природы, пришлось вернуть свой обед обратно на землю.
Когда я все-таки смогла побороть рвоту, я, тихонько заковыляв, направилась в сторону моста и своего отряда, переправлявшегося вброд на мою сторону.
Увидев меня, от макушки до пят покрытую зелеными и дурно пахнущими остатками некогда живого тролля, на их лицах застыл ужас. Длилось это несколько секунд, а потом Стен быстро подбежал ко мне и стремительно заключил в крепкие объятья.
— Слава светлым богам, ты жива! — прошептал он и еще крепче сжал в своих руках.
— Отойди и дай осмотреть, тею Елену! — проговорил голос целителя, и чьи-то руки оторвали герцога от меня.
Осмотр не выявил никаких серьезных травм, но мое психическое состояние все еще было нестабильно: меня всю трясло, дыхание было прерывистым, а сердце гулко стучало в ушах.
Помощь целителей вкупе с горьковатым на вкус отваром через какое-то время помогли прийти в себя, и первая возникшая мысль была направлена только на одно. Помыться! Мне срочно нужно смыть с себя весь этот липкий, вонючий кошмар!
Во исполнение своего замысла нетвердой походкой иду к реке. На вопрос, куда же я направляюсь, махнула рукой в сторону реки, ответив, что хочу искупаться.
Стягиваю магические доспехи, по виду больше погожие на кофту из плотной темной ткани, расстегиваю ворот рубашки-кольчуги из приятного на ощупь материала, и только тут вспоминаю, что я не одна. Оборачиваюсь назад, и вижу, что все мужчины занимаются своими делами, повернувшись ко мне спиной, а в нескольких шагах от меня стоит Белли с мылом, мочалкой, полотенцем и моей дорожной сумкой.
Вода было прохладной, но это меня не остановило от исполнения задуманного мной.
С силой тру свое тело мочалкой, затем окунаюсь с головой под воду, затем снова тру. Кожа стала красной и покрылась мурашками, но я продолжала неистово отмывать себя от останков тролля и пережитого ужаса. Только когда мочалка стала больно царапать кожу, я вернула ее на берег и начала мылить волосы.
Когда купание было окончено, насухо вытерлась теплым махровым полотенцем, высушила волосы магией и облачилась в заранее подготовленную девушкой одежду. Старые вещи, после всего произошедшего, не поддавалась очистке и поэтому была испепелены мной.
К моменту моего возвращения, лагерь уже был разбит. Увидев меня чистой и довольной, некоторые улыбнулись, кто-то пожал руку и открыто выразил свою радость по поводу моего спасения, иные похвалили мою технику подрыва нечисти.
— Никогда не видел магического взрыва такой мощи. Что это за заклинание? — полюбопытствовал Инбер.
— Не знаю. Это вышло у меня непроизвольно, — сказала я и в подтверждении своего ответа пожала плечами. А затем шутливым тоном добавила, — иногда иметь взрывной характер очень полезно.
— Скорее всего, это сработал инстинкт самосохранения. Когда тею Елену попытались украсть в деревне Инштэн, тоже произошел взрыв. Причем такой мощности, что от нечисти осталась лишь горстка пепла, — вмешался в наш разговор Хедвиг Палм и по окончанию своего замечания с уважением посмотрел на меня.
«Тея Елена, взгляд полный уважения, — подумала я и подозрительно взглянула в лицо Охотнику. — Мне страшно за тебя, Хедвиг! Видимо один из обломков моста серьезно задел твою голову и привел к повреждению в уме. Хедвиг Иден Палм и искренне уважение ко мне! Да это же что-то немыслимое и несовместимое!»
— … а потом была взрывная волна, и на миг стало светло как днем… — заканчивал описание моего первого взрыва Охотник Инберу, который с большим вниманием слушал его.
От подобного внимания Хедвига к моей персоне стало немного по себе. Ну не верю я в то, что подрыв тролля — пусть даже и очень сильный — мог так сразу улучшить отношение мужчины ко мне. Может все дело в благотворном влиянии Беллавии Уинверт, которая после инцидента на спарринге стала более тесно общаться с Охотником? Вполне возможно, что обаяние и мягкий дар убеждения целительницы изменил негативное мнение Палм на счет Избранной. Сейчас я уже ничему не удивлюсь, и поэтому просто решила отправиться к себе в палатку отдохнуть, поскольку усталость и стресс сегодняшнего дня начали давать о себе знать.
Несмотря на то, что до заката оставалось еще несколько часов, было принято решение устроить ночлег именно здесь, в этой небольшой рощице. Для этого было несколько причин. Во-первых, вечером идти в болота, начинающиеся сразу после рощи, неразумно. Туда мы отправимся утром. Во-вторых, все мы порядком устали после стычки с местными водными обитателями и нам нужен был основательный отдых перед началом покорения болот. И в-третьих, несколько боевых магов были серьезно ранены, и им без каких-либо промедлений требовался покой и в известном смысле некоторый комфорт.
******
Яркие звезды мерцали в небе, серебряный лик луны изредка выглядывал из-за небольших пушистых туч. Я, как часовой, нес свою ночную вахту.
стояла около костра. Блики пламени падали на ее скрещенные руки, легкий ветерок развивал белокурые волосы. Она было словно статуя, неподвижная и в тоже время такая поэтичная. Ее красивые глаза с невыразимой грустью смотрели на звездное небо. О чем она думает? О своем мире? О родных? О друзьях? Или же о возлюбленном, с которым так внезапно рассталась? Для меня это навсегда останется загадкой, как и она сама. Такая хрупкая и в тоже время сильная. Такая чужая и такая… близкая.
Чем дольше я смотрел на нее, тем больше ее лицо представлялось мне таким знакомым и родным. Казалось, я знал ее всю жизнь и всегда хотел оберегать. Хотелось заключить в крепкие объятия эту изящную девушку и закрыть ее от всех невзгод и печалей, защитить от всех опасностей.
И теперь, поддавшись этому неожиданному зову сердца, Хедвиг Иден Палм сделал несколько шагов по направлению к предмету своих мыслей. Но тут же остановился, поскольку Елена, заметив этот маневр, повернула голову в его сторону и теперь немигающим взглядом смотрит на него. Он замер. Этот холодный и проницательный взгляд отрезвил его, заставил отказать от былых намерений. Затем мужчина молча взял несколько веток, специально сложенных для этой цели на краю лагеря, подбросил их в костер и молча ушел, мысленно ругая себя за эту глупую выходку с объятиями и защитой от всех невзгод.