— Тебе не угодишь. Не трогаю тебя, плохо, пытаюсь помочь, опять плохо. Или у вас на Земле приняты такие нормы общения? — не отставал от меня Охотник.
— Причем здесь Земля? Причем здесь нормы общения? Все проще! Ты не трогаешь меня и мне от этого хорошо, а не плохо! ХО-РО-ШО! Теперь понятно? — ответила громкой тирадой на неприятное заявление своего соседа и поднялась с походной постели. — Я вообще не понимаю, зачем ты отправился в экспедицию, заранее зная о моем участии и о том, что Избраная тебя раздражает? Чтобы доводить и портить ей настроение? — все еще находясь под действием эмоций, воскликнула я.
— Все в порядке, тея Елена? Он тебе обидел? Хедвиг, оставь Лену в покое! Тэн Палм, прекратите! — со всех сторон полетели на Охотника возгласы других членов экспедиции по поиску Тэлума после моих громких высказываний в адрес Палма, а некоторые — да что там некоторые, все — подошли к очагу конфликта, зная о наших непростых отношениях с охотником на нечисть.
— Не более чем недомолвки, которые сейчас же будут устранены, — успокоила я ребят и, потакая своей так некстати пробудившейся вспыльчивости, а не доводам разума, повторила свой вопрос о причине вступления Хедвига Идена Палма в отряд по поиску Тэлума.
— Руководство послало, а приказы вышестоящих не принято оспаривать в органах безопасности, — ледяным тоном ответил мужчина, впиваясь в меня взглядом. — А почему влиятельная Избранная, заранее зная о составе экспедиции, не попросила исключить меня?
— Пробовала. Мне отказали, обосновав это тем, что личные антипатии нужно оставлять при себе, — сдержанно ответила я, смотря прямо в сталь глаз Охотника.
— И правильно сделали. Вам, тея Елена, нужно быть менее эмоциональной, а вам, тэн Палм, не стоит навязывать Избранной свое общество. Вам обоим нужно немедленно прекратить распри раз и навсегда. Своими недомолвками и раздорами вы ставите под угрозу безопасность отряда и замедляете деятельность по поиску Тэлума. Сейчас вы помиритесь и пообещаете больше никогда не устраивать ссоры, а мы выступим свидетелями ваше соглашения и гарантами выполнения его условий. И это не просьба, это приказ, — тоном, не терпящих никаких возражений, сказал Кейв Инверс.
И мы, выполняя приказ командира, по очереди пообещали больше не устраивать ссор и придерживаться только сугубо деловых и товарищеских отношений во время осуществления поисков Тэлума. И даже пожали руки друг другу, но сделали это с такими лицами, что одними только взглядами могли испепелить все и вся.
— Отлично. Теперь вы, тэн Палм, заступаете на ночное дежурство со мной вместо тэна Рейнхарта и тэна Фэйнвика. Выполнять! — новый приказ от строгого, но справедливого мага с немного суровым лицом и начальственным взором карих глаз, был тут же исполнен.
— То есть ты знала Хедвига еще до начала экспедиции? И как же вы познакомились? — поинтересовался Инбер, который в отличие от Беллавии и Стейндмонда — наиболее близких мне людей в отряде — не знал о моей истории знакомства с Охотником.
— Когда я очнулась в Темном лесу, на меня напал оборотень, от которого меня спас охотник на нечисть. Хедвиг Иден Палм и был тем охотником. Так мы и познакомились. Затем он же отвел меня в деревню Инштэн, а потом сопровождал в замок графа Осто, откуда через портал я попала в Сиат. Я думала, что после прибытия в столицу навсегда попрощалась с Палмом и поэтому никогда не акцентировала внимания на том, что именно он спас меня и помог добраться до Эльнора. Разумеется, регентам я рассказала всю информацию о его помощи, оказанной Избранной, и, насколько мне известно, за это он был даже награжден крупной денежной суммой, — постаралась точно и полно ответить на вопрос мага.
— И он всегда негативно относился к тебе? — продолжил рыжеволосый маг свои расспросы на тему «Избраная и Хедвиг Палм».
— Да, наши взаимоотношения не задались с первой встречи и были натянутыми в течение всего периода нашего вынужденного общения. Однако, иногда и он проявлял человеколюбие по отношению ко мне: обучал верховой езде и однажды отвлек от тоски по дому, расспросив о моей биографии и моем родном мире, — поведала я.
— И ты ни разу не спросила его о причине такой ненависти к себе? — задал вопрос Стен.
— Нет, поскольку один человек из деревни Инштэн предупредил меня о неприязненном отношении Хедвига Палма или Охотника, как они его называют и как он представился мне при первой встрече, к служителям Светлого храма и Избранной. А вот почему он ненавидит именно светлых храмовиков и Избранную, мне никто не сообщил. Может, ты знаешь, Белли? — задала вопрос целительнице, зная о ее тесном общении с объектом нашей беседы.
— Он никогда не говорил об этом, — пожав плечами, ответила Беллавия.
— А о чем вы с ним так много беседуете? Только не говори, что о нечисти, — спросила я, намекая на нечто большее между ними, чем просто приятельские отношения.
— Обо всем, и о нечисти в том числе, — спокойно ответила девушка, не уловив никакого намека в моем вопросе или же полностью проигнорировав его.
— Белли, нам то ты можешь поведать всю правду. Скажи, ведь он уже признался тебе в любви? — продолжил начатое мной Инбер, мой бессменный напарник по сводничеству Белли и Хедвига и в целом по психологии в романтических отношениях.
— Нет. Мы с ним просто друзья. А ты, Инбер, вместо глупых расспросов лучше бы занялся полезным делом. Например, хворосту принес бы, — попыталась уйти от неприятного вопроса тея Уинверт.
— Друзья как Стен и Лена? Или как я и Лена? Уточни, пожалуйста, ведь дружба между мужчиной и женщиной бывает разной, — кинул камень и в мой огород этот мистер любопытство, абсолютно пропустив мимо ушей фразу об общественно-полезном деле.
— А даже если и так, тебе какое дело? Сам молчишь о своей личной жизни, а от других требуешь подробного отчета. Не по правилам! — возмутилась Беллавия Агнесс Уинверт и перешла в атаку. — Или ты боишься признаться, что за все время после выпуска из Академии магии так и не сумел найти себе девушку?
— Понимаешь ли, я слишком большой ценитель девичьей красоты, чтобы ограничиваться вниманием к одной тэне. К тому же ты с Леной уже занята, и мне не остается ничего иного кроме гордого одиночества с разбитым сердцем, — отшутился Фэйнвик и состроил страдальческую мину.
— Льстец, — улыбаясь, говорю я.
— Волокита! — бросает недовольно Белли на давнего знакомого из собственной студенческой поры в столичной Академии магии.
— Эстет прекрасного пола, пойдем за хворостом. Иначе потухнет наш костер и придется использовать вместо него огонь твоего влюбчивого сердца, — слегка стукнув ладошкой по плечу Инбера Фэйнвика, говорит герцог.
Когда мужчины ушли, я поинтересовалась у целительницы насчет ее отношений с Охотником. Но ничего интересного, кроме как «мы просто друзья», «Хедвиг мне симпатичен как человек и только» и «он не признавался мне в любви» я не получила. А получила только расплату за свое любопытство в виде ответных вопросов о моих чувствах к Стейндмонду. Здесь уже я ничем новым не могла поразить Беллавию, отвечая, что мы по-прежнему не более чем хорошие приятели.