Чтение книг о сновидениях, написанных европейскими авторами, завело меня на непривычные пути, даже побудило заняться иностранными языками. Поскольку свободного времени у меня было достаточно, а выбор книг стал куда разнообразнее, я вскоре открыла совершенно новые для себя области знания. Я, например, хотела узнать о связи снов с лунными циклами, и таким образом пришла к астрономии и мифологии. Я узнала, что многие великие художники, писатели, ученые и теологи придавали огромное значение своим снам, — и стала читать их жизнеописания. Раньше я думала, что, сосредоточиваясь на снах, ограничиваю свой кругозор. Отчасти так оно и было; но, если посмотреть на вещи с другой точки зрения, интерес к снам открыл для меня целый новый пласт жизни.
Блокнот и дневник для записи сновидений стали моими постоянными спутниками. Будь то дома, в Лондоне, или в Костуолдсе, в холодной каменной гостинице с кривыми полами и скрипучими лестницами, или в башенной комнате замка Троссачс в Шотландии, когда за окном лил дождь и мы подсаживались поближе к потрескивающему камину, — мой блокнот для записи сновидений всегда лежал на столике возле кровати. Приезжала ли я в Копенгаген на праздник летнего солнцестояния (самого длинного дня в году, когда «настоящая» темная ночь длится не больше часа, да и то освещена луной), покачивалась ли на волнах Эгейского моря, лежа на узкой койке парохода «Романтика», направлявшегося к острову Делос, металась ли на влажной подушке в Маракеше, обливаясь потом от жары, или нежилась в кровати с пологом под мягким пуховым одеялом в занесенной снегом гостинице близ Штутгарта — блокнот для записи сновидений всюду был при мне.
Постепенно я стала замечать, что мои сны отражают изменения в окружающей обстановке и в эмоциональном климате; то, как мы с Залом боремся с трудностями и любим друг друга в незнакомых местах, куда нас забрасывает судьба. Сны, разумеется, заключали в себе куски моего прошлого. Но они также показывали мне — и даже преувеличивали — все неприятности и радости сегодняшнего дня. Я научилась распознавать в сновидениях послания своего сердца, понимать их сокровенный язык. Я чувствовала, что за их обыденностью скрывается таинственный подтекст.
Чтение самой разнообразной литературы, разносторонний жизненный опыт, серьезное изучение своих снов — все это вместе привело к глубоким изменениям как в моей сновидческой жизни, так и в жизни наяву.
Мы покинули нашу квартиру в Лондоне в июне 1972 г. Последние несколько недель жизни в Англии были истинным наслаждением. По природе склонная к резким сменам настроений, я радовалась сверх всякой меры. До того как мы приняли решение вернуться в Штаты, Англия казалась мне ужасной, а жизнь в ней — невыносимой. Но как только мы договорились об отъезде, та же страна стала великолепной! Я буквально впитывала в себя все, что видела — телепередачи, спектакли, парки и музеи, — и повсюду восхищалась спокойствием и дружелюбием людей. Ведь если мы и вернемся сюда когда-нибудь, то только как гости. Освобожденная от ощущения «большой авантюры», я с большим удовольствием провела оставшийся до отъезда срок: я была довольна, что приобрела опыт жизни в этой стране, но еще более меня согревала мысль, что мы возвращаемся домой.
Наш маршрут пролегал через страны Скандинавии, Советский Союз, по странам Среднего Востока к Индии, затем через Дальний Восток к Австралии, оттуда на Таити, а затем домой.
Во внешнем плане наше путешествие было фантастическим, экзотическим опытом знакомства с доброй половиной мира. Во внутреннем плане оно представляло собой процесс извлечения фантастического, экзотического опыта из знакомства с миром. Причем оба путешествия были в равной степени восхитительными и реальными.
Когда я думаю об этом путешествии, мне кажется, будто я быстро перелистываю фотоальбом, заполненный яркими цветными снимками, — память занята фотомонтажом. Некоторые «снимки» сразу привлекают взгляд и пробуждают воспоминания.
Я снова вижу себя во дворе деревенского храма на острове Бали. Рядом со мной Зал. Светит полная луна. Я наблюдаю за тем, как гипнотически раскачиваются танцовщицы в такт непрерывным ударам гонгов. Жрица в белом одеянии поднимает священный малайский крис (волнообразно изогнутый кинжал) и человек бежит, вскрикивая в трансе. Другие хватают его, одевают на голову звериную маску и поднимают высоко в воздух, чтобы все видели. Животные стоны находящегося в состоянии транса человека, звенящая музыка, извивающиеся танцовщицы — все сливается воедино…