Состояние моего здоровья и способность выносить физические нагрузки были столь же неустойчивы, как и мое настроение. Даже Зала, обычно крепкого как скала, сразили приступы сенной лихорадки и дизентерии. На пиршестве викингов, завершившем карнавальное шествие в Фредерикссунде, в Дании, он был бледен и слаб. Когда в Осло, следующем пункте нашего маршрута, мы, еле держась на ногах, осматривали великолепные статуи Вигеланд-Парка, Зал ни на минуту не забывал, что туалет должен находиться в пределах его досягаемости. В Индии мы оба почти совершенно расклеились, но нам на помощь пришел знакомый врач, обладавший большими запасами мексафома. Все эти резкие перепады сделали мое душевное состояние еще более неустойчивым, чем обычно, и постепенно истощали мои силы. Да, выдержать тяготы путешествия было непросто, но оно того стоило.
По правде говоря, я научилась выходить из многих трудных положений. В Турции, например, я научилась делать гигиенические прокладки. Мне никогда не приходило в голову, что такие необходимые вещи могут просто отсутствовать (а если бы и пришло, то их пятимесячный запас в моей небольшой сумке не оставил бы места для одежды). Я предполагала, что гигиенические пакеты, как зубную пасту, можно будет покупать по пути. Когда я наконец сумела объяснить, что мне нужно, я получила «хлопковую вату». Обернув вату полосками туалетной бумаги и пришпилив эту штуковину к своим трусам, я соорудила приемлемый заменитель прокладки (правда, гораздо менее удобный).
Когда мы летели рейсом компании Пан-Американ из Стамбула в Тегеран, мне казалось, что я попала в крошечный оазис Соединенных Штатов. Я с восторгом набросилась на американскую пищу и до отказа набила свою сумочку гигиеническими прокладками и бумажными салфетками.
Мое внутреннее состояние менялось так же быстро, как часовые пояса, которые мы пересекали: очевидно, резкие смены обстановки расшатали мою гормональную систему. Ночные сновидения уже не просто отражали мое состояние здоровья, мое настроение, мои переживания и проблемы дня, смешанные с образами прошлого. Мое сновидческое сознание, которое начало развиваться в Англии, казалось, расцвело в экзотическом воздухе, который я вдыхала.
Разумеется, сны продолжали отражать мое отношение к текущей ситуации. Вскоре после того, как мы с Залом поссорились на острове Делос, мне приснилась страна, охваченая войной, в которой установился полицейский режим. Я видела себя с двумя петардами, прикрепленными к голове. Это делало меня похожей на дьявола: возможно, таким мне представлялся мой гнев. Когда, в Куала-Лумпуре, мы чувствовали себя особенно счастливыми, мне приснилась женщина с двумя дочерьми, которых звали Гармония и Мелодия. Эти крошечные девочки танцевали на клавиатуре пианино, наигрывая мелодии пальцами ног. Когда я стала лучше справляться с эмоциональными перегрузками, мне приснилось, что я еду на велосипеде по неровной земле и очень хорошо удерживаю равновесие. Езда на велосипеде во сне, как мне кажется, указывает на то, что наяву я держу свои эмоции под контролем — даже в большей степени, чем когда мне снится вождение машины. Ведь мотив велосипеда лучше выражает непосредственное усилие: велосипед движется и сохраняет равновесие благодаря силе и мастерству самого сновидящего.
Я стала отмечать сны, необычные с точки зрения физических ощущений: в них кто-то висел вниз головой или делал стойку на голове, а иногда я сама пыталась удержаться, уцепившись руками за выступ стены или скальный карниз. Эти сны, как мне кажется, предвещали появление Головокружительной Танцовщицы. Однако самым поразительным новшеством было резкое увеличение количества снов, в которых я летала. Мне часто снилось, что я танцую, скольжу, кружусь, прыгаю или катаюсь на льду, но самым ярким сновидческим переживанием всегда было ощущение полета. В своих снах я летала над еще более диковинными странами и видела еще более диковинные вещи, чем мне доводилось видеть наяву.