Мы поехали в Филадельфию, чтобы повидаться с родными и друзьями, а также распорядиться об отправке в Сан-Франциско, где мы решили жить, нашего разбросанного по разным местам имущества. Я едва могла поверить, что у нас снова будет свой дом. Вещи, которые мы оставили на хранение, когда уехали за границу; вещи, которые мы брали с собой в Англию и потом отправляли пароходом назад; вещи, купленные за границей и посланные домой по почте; вещи, которые были при нас, — все это нужно было собрать в одном месте. Особенно мои драгоценные книги. Я думала, что никогда больше не переступлю через порог дома, чтобы отправиться в новое путешествие! В одном сне, относящемся к этому периоду, я перелистывала путеводители, чтобы сориентироваться в незнакомом городе. В другом сне я искала в библиотеке Комнату Справок. Таким образом, и наяву, и во сне я была занята подготовкой к нашей будущей жизни.
Черил (ей тогда было шестнадцать) и я поехали в Сан-Франциско раньше Зала, чтобы подыскать место, где можно поселиться. Это оказалось так просто! Все было прекрасно. Здания светились под солнцем желтыми и розовыми оттенками средиземноморского Юга. Погода была мягкой, солнечной и слегка прохладной — для меня самый оптимальный вариант. Номера в гостиницах и квартиры были оборудованы всеми мыслимыми удобствами, что отнюдь не мешало городу жить многообразной и интересной жизнью. Я обнаружила здесь лучшие достижения обоих полушарий: комфорт американского образа жизни в сочетании с естественной красотой и культурными традициями европейского города. В своих тогдашних снах я пролетала над величественными прибрежными ландшафтами и храмами, которые были окружены розоватым облаком цветущих деревьев (такие деревья я видела в реальной жизни, когда возвращалась из больницы с новорожденной дочкой); я надевала на себя прекрасные драгоценности; я смотрела на пульсирующую, сияющую полную луну — все эти образы отражали мою радость.
Я вдруг заметила, что и в бодрствующей жизни мои архитектурные вкусы изменились. Современный конструктивистский стиль не доставлял мне такого удовольствия, как прежде. Большие стеклянные окна и гладкие отштукатуренные стены казались холодными. Викторианские дома привлекали меня теперь гораздо больше, а испано-мексиканские асьенды казались теплыми и гостеприимными. В Англии и за время нашего многомесячного путешествия я очень изменилась. Хотя я и ворчала по поводу старомодной Англии, напоминавшей мне осыпающийся дом на Ивовой улице, теперь, когда у меня появилась возможность выбрать себе современное жилье, мне этого уже не хотелось. Может быть, дело было в том, что я внутренне приняла дом на Ивовой улице, почувствовала ценность старых вещей; отчасти же, вероятно, здесь сыграло роль неясное ощущение, что моя собственная история, история моей жизни, стала длиннее.
В течение нескольких дней, перебрав множество привлекательных вариантов, мы выбрали прекрасный особняк в приморском районе Сан-Франциско. На двух этажах располагалось девять комнат и четыре просторные ванные. Я никогда прежде не жила в таком большом доме. Он был построен в испанском стиле: полукруглые арки и крылечки из кованого железа, тяжелые двери, отличные полы из твердых пород дерева и лестница с витражом. Там было два камина и три патио. Все вместе выглядело восхитительно. Наши вещи прибыли, и мы занялись налаживанием домашнего быта. Через открытые окна врывался свежий морской воздух, и, как в Лондоне, уютно горел огонь в каминах. (Но здесь, в отличие от Англии, можно было в любой момент включить паровое отопление, сбросить очистки в мусоропровод, загрузить грязные тарелки в посудомоечную машину, а белье — в стиральную.)