Я решаю, что, наверное, где-то поблизости есть китайская пагода. Колокольчики звучат так прелестно, что я широко распахиваю окна, чтобы лучше их слышать. С каждой новой волной звука все мое существо вибрирует ей в такт.
Этот фрагмент сна был настолько реалистичным, что, вспомнив его по пробуждении, я была уверена в подлинности своего переживания. Лишь постепенно до меня дошло, что в бодрствующем состоянии я ни разу не слышала таких чудесных перезвонов и что никаких китайских пагод по соседству не было, — пришлось признать, что эпизод с колокольчиками мне приснился.
Если образ китайских колокольчиков из этого сна отражает какой-то этап моего медитативного развития, то, возможно, я еще услышу подобную музыку наяву, в состоянии медитации. Ведь многие из моих медитативных переживаний были предсказаны в осознанных снах — почему бы не зазвучать еще раз и этим эфирным нотам? Они, безусловно, повторяются в моих снах: перед реалистическим сном о китайской пагоде был еще сон «Говорящая на Языке Колокольчиков». Эти перезвоны — эхо магического потока жизненной энергии.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Ветвящаяся Женщина
БЛИЖЕ К КОНЦУ обычного запутаного сна, в котором я, между прочим, попала под дождь (мотив холода), а у моей матери закружилась голова (мотив головокружения у какого-то персонажа, отличного от меня, появился в моих снах значительно раньше, чем мотив головокружения у меня самой), место действия вдруг резко меняется:
Солнечным ветреным днем я взбираюсь на красивый холм. На ходу я размышляю о романе «Джейн Эйр», который прочитала несколько месяцев назад: о том, что сон Джейн сыграл решающую роль в развязке ее истории. Вдоль дороги, по которой я иду, растут яркие цветы, и, проходя мимо, я срываю самые красивые из них. Некоторые цветы, стоит до них дотронуться, осыпаются, и я говорю себе («планирование снов»): «Этого нельзя допускать. Я могла бы обращаться с ними бережнее». Хотя во сне это трудно осуществить и, несмотря на все мои старания, лепестки облетают, а стебли ломаются, я все-таки ухитряюсь набрать целую охапку прекрасных, без единого дефекта, цветов.
Добравшись до вершины холма, я становлюсь свидетельницей величественной сцены. Опустив глаза, я вижу, что внизу подо мной тянется длинная каменная стена. Через довольно большой пролом в кладке видна протекающая за стеной река; я знаю, что это царская река. Я, очарованная, наблюдаю за тем, как маленькие лодки с сидящими в них смуглыми людьми проплывают мимо пролома. Я почему-то уверена в том, что эти люди — родичи царя.
Поравнявшись с холмом, некоторые из них смотрят вверх и, заметив меня, дружелюбно улыбаются. Я чувствую, что у меня на голове какой-то особенный убор — может быть, шляпа из цветов. Я не вижу, как именно он выглядит, но ощущаю его вес и, когда двигаю головой, форму.
Вдруг маленький ребенок, сидящий в одной из лодок, показывает пальцем на мой убор и, по-детски неправильно строя фразу, выкрикивает: «Ксеркс дать ей это!» Люди почтительно перешептываются: «Ксеркс, Ксеркс» — и, проплывая мимо пролома в стене, по очереди разглядывают меня. У меня появляется странное чувство — я ощущаю себя кем-то вроде богини или доброго духа. Очень красивая смуглая девушка, стоящая в одной из лодок, светло улыбается мне и просит: «Ксеркс, останься!» Волна блаженства захлестывает меня, и я просыпаюсь.
Сон о Ксерксе был одним из тех снов, что в свое время поставили меня в тупик. И хотя с тех пор, как он мне приснился, прошло уже пять лет, невероятное ощущение, что я была какой-то важной персоной (и даже сама толком не представляю, кем именно), до сих пор окрашивает мое воспоминание об этом сне. Как будто бы мне действительно довелось быть богиней или добрым духом, мой собственный образ в некоем таинственном уборе, атрибуте моего особого положения, буквально околдовывал меня. Я чувствовала, что превратилась — пусть на одно мгновение, во сне, — в какое-то мифическое существо.
Единственная моя осознанная ассоциация с Ксерксом как с историческим лицом состояла в том, что он был царем Персии — страны, которая и сама по себе представляла для меня интригующую загадку. Заглянув в словарь, я прочитала, что Ксеркс правил Персией с 486 по 465 г. до н. э. и был известен как Ксеркс Великий.
В то время, когда мне приснился сон «Ксеркс и царская река», мы с Залом находились в Папеэте на Таити, где заканчивали наше кругосветное путешествие и отдыхали перед возвращением в Штаты.