Часть тел, находившихся совсем рядом с эпицентром взрыва, превратились просто в месиво. Они же частично и закрыли от осколков меня, невольно спасая себя, но сами… На погибших ранее знакомых людей смотреть тяжело. Мистер Ходзи все так же продолжал сжимать свою сумку, невзирая на то, что почти лишился головы. Мисс Мариана практически закрыла своим большим телом подростков, но, к сожалению, это не помогло, и они все вместе лежали, будто обнявшись. А затем я замечаю его. Пьер, стоявший возле меня, тоже закрыл меня от смерти, причем не только от осколков, но, видимо, заодно оттолкнув от падающей плиты. Вверх его тела была погребен под ней, но знакомая куртка и выглядывающая перебинтованная рука однозначно выдавали владельца. Мой брат мертв.
Сердце пропускает удар. Слезы начинают душить, а меня просто разрывает от душевной боли. Мне хочется кричать, но из горла вылетает только дикий хрип безумного животного. Я пытаюсь дернуться к нему, лежавшему без движения, но чертова плита все так же держит, не пуская. И тогда, сквозь слезы, я срываю с пояса Патрика нож в желании просто отпилить себе руку. Мысль о Софии останавливает меня – ведь она еще жива, а я же просто бессмысленно истеку кровью. Отрезая кусок рубашки, делаю ленту. Чудом удается создать импровизированный жгут, затягивая его зубами. А я все поглядываю на лежащего без движения Пьера. Медленно текущая из-под плиты кровь будто идет прямо из моего сердца, и я, без капли сомнения, начинаю отрезать себе свою зажатую руку.
Темная кровь толчками начинает течь из многострадальной конечности, но тело под адреналином и стимуляторами справляется, невзирая на боль. Спустя тридцать секунд все кончено, и мне наконец удается освободиться. Еще туже затягиваю жгут и сразу же бросаюсь к Пьеру. В глубине души все еще тлела надежда на то, что он мог уцелеть, но при первом же детальном взгляде ее будто смывает мощнейший ливень, уничтожая все еле заметные огоньки пламени надежды. Душа разрывается, а окружающий мир смазывается из-за слез. Но я все пытаюсь найти еще и Софию.
Девушки нигде не видно, и остается шанс на то, что тот черноволосый самозванец все же не тронул ее. Ведь даже перед взрывом он отбросил ее себе за спину, закрывая от всего. Вот только зачем все это? Для чего ему нужна София? Надо найти его, надо спасти любимую. А его… его ждет мучительная смерть за моего брата.
Звериный оскал наползает на мое лицо. И любой человек, который смог бы меня увидеть в данный момент, содрогнулся бы от страха. Окровавленная фигура без руки, вся в грязи и с безумным взглядом на мертвом лице. Кривая ухмылка явно не сулила ничего хорошего, а заткнутый за пояс пистолет только повышал уровень опасности от этого маньяка.
– Парень, – тихо раздалось где-то позади, и я стремительно развернулся, выхватывая пистолет. Где только силы взялись? Стонал Патрик. Боец, с частично обгоревшим лицом и утыканный осколками гранаты, был в очень печальном состоянии, несмотря на то, что обладал протезами и во время взрыва был облачен в бронежилет. Я сразу же склоняюсь над ним, прислушиваясь к его тихим словам.
– Вколи мне зеленый шприц, а сам вали отсюда, – говорит Патрик еле слышно, с трудом проталкивая непослушные звуки. Его взгляд с трудом фокусируется на мне, вглядываясь. – Они не поверят, что ты Грэгори, – я внимательно слушаю его, параллельно вкалывая нужный шприц, – и после всего произошедшего тебя просто будут пытать до смерти. А выживших свидетелей, кроме меня, больше нет. Беги! – Кашель скручивает Патрика, и я киваю в подтверждение его слов.
Верно, никого из тех, кто бы подтвердил мою личность, уже не осталось. Только София, да и ту похитили. Теперь меня нет, я просто неизвестный шпион, который пытается выдать себя за другого. Но ничего, так даже лучше. Мне точно никто не помешает найти того ублюдка и отомстить. В груди разрастается пламя ненависти и желание отомстить.
– Спасибо, Патрик, я этого не забуду, – произношу я, кладя поближе возле здоровяка аптечку. Тот еле заметно кивает и закрывает глаза, отрешаясь от всего происходящего. Уже хочу уйти, как замечаю небольшой баллончик со специальной пеной, и тут же заливаю ей свое кровоточащее предплечье. Жгут хорошо, но не настолько же. Рану обжигает огнем, но я только стискиваю зубы, пытаясь сдержать стон боли. А теперь ходу.
Наметив себе настоящую цель, начинаю действовать. Стимуляторы, что вколол себе, долго действовать не будут, а значит, мне надо как можно быстрее найти доктора. Со стороны завала начали доноситься звуки, будто его начинают разгребать, и это заставляет меня поторопиться.