– Что, прямо здесь? – словно растерянно спросил я, слегка отступая назад, в глубину переулка.
– А где еще? Ты не бойся, нам никто не помешает, – усмехнулся лидер, словно невзначай откидывая полу куртки и демонстрируя торчащий за поясом пистолет. Оба высоких, словно по команде, достали ножи и медленно двинулись на меня. Бык же притормозил, надевая шипастый кастет себе на громадную ладонь. А я еще раз оглянулся, прикидывая план действий.
Этот переулок находился не слишком далеко от станции поезда, буквально в двух кварталах, и был достаточно узок и глубок, чтобы скрыть от взгляда прохожих. Хотя те, даже проходя мимо и замечая все происходящее, просто ускоряли шаг, игнорируя напрочь. Местные уже привыкли к поведению банд или же просто сами состояли в связи с теми или иными. Да и мой потрепанный вид явно вызывал сомнения в том, что я смогу как-то отблагодарить рискнувшего своей шкурой спасителя. Вот если бы я был красивой девушкой…
Поневоле на мое лицо наползла улыбка, и это словно послужило сигналом. Оба высоких резко рванули на меня, а спустя секунду последовал и бык. Я тут же разворачиваюсь и бегу насколько хватает остатков сил. Глаза шарят в поисках пути, но бесполезно. Глухие стены переулка не обладали никакими окнами, а сам он был перегорожен высокой горой мусора буквально через метров двадцать.
Я, не успев замедлиться, влетаю плечом в стенку старого холодильника. Тот от удара даже не шевелится, намертво упершись в остальной хлам. Пытаюсь развернуться, но бык уже рядом и со всего размаху бьет мне в живот. Хорошо хоть второй, рукой без кастета, но даже так меня скручивает пополам.
– И чего только рыпался? – злобно бурчит громила, помогая мне выпрямиться для того, чтобы второй удар точно достиг цели. Кулак с кастетом уже замахивается, а я наконец решаюсь действовать, уверовав, что нам никто не помешает. Моя голова бодает быка в челюсть, отталкивая его. Тот пытается меня схватить и отбросить, но черный ствол пистолеты, который я успел вытащить на бегу и спрятать под курткой, уже уперся в живот этого лысого бандита. Нажимаю курок несколько раз, выбивая небольшой фонтан брызг из спины этого борова.
Туша только начинает заваливаться. На лице громилы полное непонимание того, что случилось, а я уже толкаю его, придавая ускорение. Пистолет выпрыгивает из-за уже мертвого тела, и новые пули летят в одного из братьев с оранжевым ирокезом. Они оба, хоть и стартовали ранее борова, но затормозили в нескольких метрах, предоставив действовать своему товарищу. Азартное лицо первого резко меняется на перепуганное, когда первая пуля проделывает дыру в его лбу, прямо рядом с третьим глазом. Мозг отстраненно фиксирует невероятно удачное попадание для моих навыков, а пистолет уже целится в зеленоголового. Тот успевает развернуться и свою долю металла ловит в спину, между лопаток.
Главарь же пытается достать свой пистолет, но тот неудачно для него застревает за поясом, и лидер шайки безуспешно дергает его. Целая гамма чувств сменяется на его лице, но я не дрожу. Ствол моего оружия уже нацелен на него и с некоторым усилием над собой снова нажимаю на курок. В голове, словно мантра, звучит то, что я должен выжить и спасти Софию. Обязан, невзирая ни на что. Но все равно с каждой выпущенной пулей я отрываю частицу себя прежнего, человека, не любящего конфликты и предпочитающего все решать миром, доброго и наивного. И этот Грэгори тает с каждой выпущенной пулей.
Первые выстрелы проходят мимо, но на третьем я наконец-то попадаю туда, куда целился – в плечо главаря этой шайки. Того разворачивает, и он со вскриком падает на колени. Я же устремляюсь к нему, перешагивая через труп громилы, и кричу:
– Замер! Медленно, двумя пальцами, достань пистолет и отбрось его в сторону!
Тот будто не слышит, продолжая вполголоса ругаться и причитать. Не выдерживая, я практически впритык выпускаю новую пулю в него, пытаясь попасть рядом и припугнуть. Лидер в этот момент пытается прыгнуть в мою сторону, но снова неудачно для себя. Рывок совпадает с траекторией полета пули, и новый выстрел приходится прямо в его бедро. Нога подгибается, и он с криком падает на землю, крича от боли.
– Я же сказал замереть! Сам виноват, – зло говорю ему, продолжая держать главаря под прицелом. Но тот уже не мыслил о сопротивлении, сосредоточиваясь на своей ране. Сзади раздался какой-то шорох, и я моментально разворачиваюсь.