— Молодец, хвалю! Можешь ведь, когда хочешь. Теперь бег. Узнаем, насколько ты быстр.
Харальд, покряхтывая, встал. “Ох, ножки мои ножки.”, - вздохнул он про себя: “Пожалуй я погорячился насчёт его доброты.” Отрок помял натруженные конечности и изготовился. Свен увидел это и скомандовал
— К стене! Три круга на скорость бегом!
И Харальд побежал. Этот навык был развит им в достаточной мере, в силу особой любви ко всякого рода каверзам, но в данный момент отрок находился не в лучшей форме, поэтому его движение напоминало полёт не стрелы, а, скорее, тяжёлого охотничьего срезня… полуоперённого… Но, зато, выпущенного из отменно тугого лука! Так или иначе, Харальд добежал. Отдышавшись, он поднял глаза, ожидая увидеть одобрение, но взгляд витязя не выражал ничего. Воин коротко бросил: “Закончили!”, - и ушёл в дом. Недоумевающий Харальд последовал за ним. В дверях он нос к носу столкнулся с братом.
— Ты в порядке?
— А что?
— Витязь сказал, что ты не прошёл. Он не в лучшем настроении. Честно говоря, я думал, что он тебя отметелил.
-“Не надейся.”, - ощерился Харальд: “Кстати, он не упоминал о причинах своего решения?”
-“Тебе нужны причины?”, - донёсся голос из угла.
Харальд вспрыгнул, доселе уверенный, что их разговор приватен.
-“Причина в том”, - продолжил Свен: “Что я не увидел достаточного старания.”
Харальд чуть не задохнулся от возмущения.
— Не увидели достаточного старания? Да я тут сделал всё, что мог, и чуть не помер!
— Вот именно. Ты сделал, что мог, а должен был больше. По-другому витязями не становятся. Но хватит пустых разговоров. Ты сделал — я увидел, ты сказал — я услышал.
Харальд может быть и ответил бы что-то просто так, в пику Риггеру, но открывшаяся входная дверь спутала присутствующим все возможные планы. Выражения лиц вошедших в дом хозяев достаточно красноречиво говорили о текущем положении дел в ратуше. Бьерн выглядел спокойным, даже отрешённым, а вот лицо его жены буквально светилось от удовлетворения и лёгкого злорадства. Фру Крамхолд славно “поохотилась”… Она осмотрелась и, задорно прищурившись, спросила
— Ну что, Свен, не скучал тут? Мальчики хорошо себя вели?
— Не скучал. Твои сыновья хорошо меня развлекли, Аслог.
— Они опять что-то натворили?
— Нет, напротив. Бранд сумел убедить меня в том, что испытать его будет неплохой идеей. Так и оказалось.
В разговор вступил Бьерн.
— Постой, друг. Что ты имеешь в виду?
— То и имею. Юнец едет со мной.
— Заболтал он тебя небось? Так не смотри, что он умно говорить умеет! Ума у него много, да мозгов не хватает. Рано ему ещё из отчего дома уезжать!
— Бьерн, это не обсуждается. Мальчишка вошёл в Состояние Силы. Сам, попрошу заметить, без подготовки и обучения! А самое интересное, что он даже мускула не потянул! Отделался потерей сознания.
Хозяева дома замерли, как громом поражённые. Свен же решил вбить, так сказать, последний гвоздь в крышку гроба. Он, буравя супругов тяжёлым взглядом, отчеканил
— Ваш сын опасен. Я обязан забрать его, даже если вы того не захотите.
Бьерн, преодолевая смятение, прохрипел
— Как?
-“Как вошёл? Понятия не имею”, - ответил Риггер, легко дёрнув плечами: “В Цитадели разберутся.”
Аслог сморгнула внезапно навернувшиеся слёзы и преувеличенно бодро воскликнула
— Что же, раз завтрашнее утро ознаменует начало разлуки, давайте проведём оставшееся до него время без печали! Муж мой, доставай угощения! Зови соседей! Проводим нашего сына!
Бьерн стряхнул оцепенение, и машина торжеств завертелась. Аслог отправилась на кухню, а её муж в город, в мастерские и казармы, к друзьям семьи. Он оставлял за собой шлейф из озадаченных людей: кузнец, кожевенник, две портнихи, престарелый алхимик, несколько стражей. Новость расходилась подобно кругам на воде и коверкалась, менялась так же, как и упомянутые круги, сталкивающиеся друг с другом.
— Говорят в семействе Крамхолдов кто-то уезжает?
— Да нет, вроде вся семья решила переехать. Интересно, с чего бы?
— Эх вы, да там сын служить уходит!
— А я слышала, что оба!
— Да что ты там слышала, тетеря глухая?
— Ты кого тетерей назвал, мерин старый?!
Но, так или иначе, друзья семьи получили нужную информацию в изначальной форме. Они мало что поняли из объяснений Бьерна, да он и не слишком распространялся, но главная идея была ими усвоена. Старший сын, Бранд, покидает город и отправляется на северо-запад, в Цитадель. Эта новость произвела ошеломляющий эффект. Оповещённые, как один, сели и направили задумчивые взгляды в пустоту. Жизнь в Рехене не отличалась высокой скоростью и обилием событий, поэтому непривычным к неожиданностям горожанам требовалось время на обдумывание услышанного.
***
Проводы Бранда заняли остаток дня, прихватив вдобавок немалую часть ночи. Празднество нельзя было назвать пышным, но оно являлось достойным того события, в честь которого происходило. Гости и старшие члены семьи пили, ели, танцевали и напутствовали отрока, покидающего семейное гнездо (Подобный ход празднества был вполне обычен. Порядок проведения свадеб, похорон, проводов и некоторых других торжеств был подробнейшим образом описан в Хатострое — книге, содержавшей все традиции эрнского народа, касающиеся домашнего быта — и соблюдался неукоснительно). Гости преподнесли уезжающему ценные подарки, неведомым образом собранные за малый промежуток времени между получением приглашения и началом торжества. Кузнец подарил Бранду прекрасный нож, кожевенник — крепкие сапоги из толстой кожи, портнихи — добротный плащ с капюшоном и расшитую обережными узорами рубаху, алхимик, хитро блеснув глазами, отдал отроку пять странных баночек, а сослуживцы отца подарили отличный топор и набор для ухода за ним. Виновник торжества восторженно принимал дары, поглядывая время от времени на родителей и брата. Если первые выглядели подавленными и испытывали очевидное волнение, то последний разве что немного, белой завистью, завидовал “взрослым” подаркам. Полночь постучалась в двери. Бранд, видя, что его присутствие старшим уже не принципиально, предпочел тихо уйти. Предстояло рано вставать.
(22) У мелкого, как вы понимаете, свело мышцы. Уколоть спазмированную мышцу иглой — один из лучших способов снять сверхнапряжение.
Глава 7. Хочешь жить — умей вертеться
Через три часа после рассвета караван покинул Рехен через северные ворота. Впереди лежал долгий путь. Бранд, почти не спавший этой ночью, прилёг на телегу, гружёную досками (он выбрал её из-за отсутствия при ней постоянного возницы), пристроил свои вещи и сразу же уснул. Свен же, несмотря на участие во вчерашнем гулянии, был, прямо-таки, отвратительно бодр и свеж. Он шёл во главе колонны, напевая одну из песен народа ладей
— Herr Mannelig herr Mannelig trolofven i mig
För det jag bjuder så gerna
I kunnen väl svara endast ja eller nej
Om i viljen eller ej.
Размеренный мотив старой истории о любви троллихи к человеческому воину успокаивал и вносил необходимый ритм в скучное путешествие. Телеги, запряжённые парами быков, двигались медленно, но верно. Ни малейшего отклонения — всё шло в чётком соответствии с планом, и не мудрено, ведь Свен водил караваны далеко не в первый раз. Версты, одна за другой, ложились под ноги путников, дорожная пыль оседала на одежде. Через несколько часов после полудня караван остановился на привал. Началась привычная суета — люди доставали котлы, продукты, баклаги с водой и амулеты, создающие огонь, поили животных. Через некоторое время от костров поплыл запах готовящейся похлёбки. Почувствовав его, Бранд проснулся и встряхнул головой, прогоняя остатки сна. Отрок засуетился, понимая, что время стоянки ограничено и ждать его никто не будет. Он развязал горловину дорожной сумки, чтобы вытащить небольшой котелок, кремень, трут и кресало. Заглянув внутрь, Бранд внезапно осознал, что забыл торбу с провизией дома. Крупа, вяленое мясо, твёрдый сыр и сухари так и остались стоять в его комнате, а он остался без обеда. Впрочем без завтрака, ужина, и всех прочих приёмов пищи в ближайшую неделю тоже. С собой была только соль, с десяток мешочков с травами, котелок, баклага воды и глиняная фляга, а также две перемены одежды, нож, топор и достаточно солидная сумма денег (с четверть гривны(23) серебром), отсыпанных родителями на дорогу, но они в пищу уж точно не годились. Отрок тоскливо вздохнул и откинулся на жёсткие доски. По высокому синему небу плыли редкие облака. Пустой живот ворчал, будто жалуясь на свою тяжёлую, голодную судьбу. Бранд привстал и потянулся к бочонку с водой, вытащил затычку, понюхал содержимое и со вздохом засунул затычку обратно. Сначала следовало израсходовать жидкость, налитую во флягу. (Обычно путники, отправляющиеся в дорогу с караваном, брали с собой только бочки-баклаги со специальными трубками для питья, сделанными из должным образом очищенного кишечника животных, но Бранд хотел быть готовым к любым неожиданностям, и потому взял, вдобавок, глиняную флягу. Кожаная, конечно, красивее, да и не разобьётся от падения, но солнечные лучи могут причинить ей непоправимый ущерб — воск расплавится, и вода утечёт прямо сквозь шов)