22 ноября 1906 г. в особом присутствии военно-морского суда кронштадтского порта слушалось дело "о сдаче неприятелю эскадры в Японском море 15 мая 1905 г." Приведем сначала краткие данные обвинительного акта.
15 мая 1905 г., около 10 ч. утра, броненосцы "Николай I", "Орел", "Апраксин" и "Сенявин", будучи настигнуты в Японском море, близ Корейского пролива, японской эскадрой, без боя спустили перед неприятелем флаг и были отведены в плен. При производстве по этому делу предварительного следствия выяснилось, что сдача наших судов произошла так:
14 мая, около 6 ч. вечера, миноносец "Буйный", принявший тяжелораненого адм. Рожественского, поднял снгнал: "Адмирал передает командование адм. Небогатову", а некоторое время спустя, миноносец "Безупречный", пройдя вдоль линии наших судов, передал семафором, что адмирал предписывает эскадре взять курс на Владивосток. В течение вечера и части ночи суда наши подвергались непрерывным минным атакам. Офицеры и команды были донельзя утомлены и почти не спали. К утру в составе эскадры адм. Небогатова оказались только брон. "Николай I", "Орел", "Апраксин" Сенявин" и крейсер "Изумруд". Остальные наши корабли частью погибли, частью же отстали и укрылись в нейтральные порты. На рассвете на горизонте появились дымки, и часов около 8 утра японские суда обрисовались ясно. Часть неприятельских кораблей, которых собралось до 28, обогнув нашу эскадру, взяла ей на пересечку курса и к 10 час. окружила ее со всех сторон. Безвыходность положения стала для всех очевидной. Все ждали приказаний, готовые исполнить последний свой долг. Орудия заряжались и наводились. Роковая мысль о сдаче, однако, зародилась. Часов около 9 утра кап. 1-го р. Смирнов высказал флаг-кап. Кроссу, что, по его мнению, остается сдаться, и просил доложить об этом адмиралу. Кросс прошел в боевую рубку и передал адмиралу на ухо слова Смирнова. "Ну, это еще посмотрим", — сказал адмирал; но через некоторое время он потребовал к себе командира, который, видимо, и убедил адмирала в необходимости сдачи. Сообщив затем чинам штаба о безвыходности положения, адмирал приказал поднять белый флаг и сигнал о сдаче. По настоянию старшего офицера, кап. 2-го р. Ведерникова, адмирал созвал затем офицеров и объявил им о принятом решении. Установить в точности все происходившее на этом совещании свидетельскими показаниями не удалось.
Квартирмейстер Туров и матрос Киреев удостоверили, что на совещании этом первым высказался за сдачу командир. Большинство офицеров, по словам врача Виттенбурга и квартирмейстера Родионова, молчало, и только немногие, и в том числе мичман Волковицкий и прапорщики Шамие и Балкашин, стояли за бой или уничтожение броненосца. Длилось совещание недолго. Японцы открыли по флагманскому кораблю огонь и заставили всех разойтись по местам. Сигнал о сдаче, набранный, по свидетельству кондуктора Гаврилова, флаг-кап. Кроссом и лейт. Глазовым, был поднят еще до созыва офицеров после первого предварительного совещания адмирала с командиром и чинами штаба. Открыв огонь, неприятель продолжал сближаться. Сигнальщик Максимов говорит, что первые выстрелы были произведены Японцами с расстояния около 60 кабельт., а последние — с 25 кабельт. На выстрелы адмирал приказал не отвечать. Лейт. Жаринцев, по возвращении с совещания, распорядился поэтому повернуть орудия в сторону, противоположную неприятелю, а лейт. Северин приказал сигнальщику Богоненко просемафорить "Орлу", что "Николай I" окружен неприятелем и сдается. Невзирая на поднятый сигнал и белый флаг, Японцы не прекращали стрельбы. В течение каких-нибудь 10 мин. броненосец получил до 6 пробоин. Адмирал, по свидетельству сигнальщиков Степанова, Киреева и Терентьева, распорядился тогда поднять японский флаг. Стеньговые и кормовой флаги были, по свидетельству кондуктора Гаврилова, спущены ранее, при первом же неприятельском выстреле. Весть о сдаче быстро разнеслась по броненосцу и произвела удручающее впечатление. По словам санитара Завеева, вся почти команда негодовала. Нижние чины и офицеры плакали. Многие требовали затопления или взрыва броненосца. Находились на это дело и охотники, но старший офицер, кап. Ведерников, возражавший сначала против сдачи, доказывал, что раз японский флаг поднят, что-либо предпринимать уже поздно.