Этот рассказ, сбивавшийся на анекдот трагикомического свойства, возбуждает спор о том, сколько уплачено за "Русь". Одни говорят, что миллион, другие — тысяч на двести меньше. Небогатов разъясняет, что граф Строганов отдал за "Русь" собственных денег миллион, да потом казна приплатила еще тысяч 250 или триста.
Ходатайство прис. пов. Маргулиеса о приобщении к делу отчета адм. Мессера о состоянии судов, которые вошли в эскадру Небогатова, и письма адм. Бирилева, в котором он ужасается плохому состоянию эскадры, судом было отклонено. Тогда газеты "Русь" и "Бирж. Вед." напечатали 2.XII.06 следующее письмо адм. Бирилева к адм. Мессеру:
"Глубокоуважаемый Владимир Павлович! С несказанным ужасом прочел ваш отчет. Что-же это такое? Флота нет, a то, что строится — выходит негодным. Я чувствовал всю зловредность работ Верховского, что рано или поздно придется рассчитываться за веру в этого человека; и, к несчастью, вижу, что не ошибся. Конечно, предстоит рассчитываться во время войны, когда на карте будет стоять честь, а может быть, и целость страны. Нет более разнузданной расточительности, как глупо поставленная экономия. Все интересы флота сведены к личным интересам одного человека, да и в этом еще было бы пол-беды, а беда в том нравственном разложения, которое из этого вытекает. Умный, но не нравственный Верховский сделал карьеру на экономии, а за ним все дураки бросились в экономию, и началась экономическая вакханалия, в которой и деньги зря растрачиваются, и дело не делается. He понимаю управляющего (бывш. морск. министра П. П. Тыртова), его дело — пока еще сторона, а как бы стал он высоко, если бы сейчас-же назначили следственную комиссию из независимых лиц для выяснения строительных безобразий и нахождения путей, как выйти из такого неестественного положения. Ведь строила-же казна верфи; строили дорого, но крепко, а теперь строят не дешевле, и так-же долго, и из рук вон скверно. На достройку "Гангута" истрачено 350 тыс. руб., а экономия была всего в 200 тыс. руб. На исправление и достройку "Сисоя" израсходовано 900 тыс. франков. Это ли не осязательные доказательства неразумной экономии, возведенной выше цели затрат? Я читал ваш отчет с поглощающим интересом. Все правда, и правда, высказанная таким языком, которым должны говорить уважающие себя люди. Бедный Павел Петрович (Тыртов): в один год получить 2 отчета по вопросам наиважнейшим для флота и оба удручающие, и не иметь в наличии сил пресечь зло. Нет, лучше не быть властью, чем не уметь ею пользоваться. Посылаю вам мой отчет, который так-же грустен, как и ваш. Я думаю, что и все прочие отрасли управления не лучше, если в них разберутся люди, умеющие говорить правду не стесняясь… Алексей Бирилев, 1898 г. 16-го февр.; СПб. Знаменская, 15".
Для полной характеристики этого судебного разбирательства здесь приведены далее выдержки из речей прокурора и защитников. Эти выдержки составлены мною на основании официального "Отчета", опуская в них все второстепенные подробности и концентрируя сущность самых положений, имеющих общий интерес.
Приведем здесь сначала речь военно-морского прокурора ген.-м. Вогак; он говорил З 1/3 часа, делая истолкование сурового закона, написанного еще во времена парусного флота, когда личная храбрость моряков имела господствующее над всем значение. В кратком извлечении главнейшие места этой речи сводились к следующему:
Сдача 3-ей эскадры является заключительным эпизодом Цусимского разгрома. О причинах, вызвавших его, ведется особое следствие. Предварить его результаты неполным разбором теперь было бы напрасно. Неразрывна, конечно, связь событий всего боя и последнего эпизода. Но с точки зрения военно-морской, вопрос о виновности Небогатова и его подчиненных может быть рассмотрен отдельно. Как бы ни была легкомысленна посылка нашей плохо снабженной эскадры, сдавшейся без боя неприятелю, отвечать за сдачу должны. Допустим, что сама посылка эскадры была ошибкой, что суда ее были стары, орудия и снаряды хуже японских, что образованных в военно-морском отношении офицеров не было, команда не обучена, что соединение в одну эскадру судов разных типов и скоростей было пагубно, что наконец адм. Рожественский наделал в качестве флотоводца ряд самых грубых ошибок. Допустим все это и посмотрим, изменит ли это в существе вопрос о преступности самой сдачи судов отряда адм. Небогатова. По смыслу ст. 354 морск. уст. сдача корабля допустима лишь в самых крайних случаях. При полной невозможности оказать врагу сопротивление следует искать спасения команды на берегу или в шлюпках. С точки зрения закона, при обсуждении вопроса об ответственности командира за сдачу не важно поэтому знать, дурен ли или хорош был данный корабль в боевом отношении, отвечал ли он требованиям современной техники, был ли надлежащим образом снабжен, имел ли хорошо обученную команду и т. д. С точки зрения закона должно лишь знать, в каком состоянии находился данный корабль непосредственно перед сдачей. В сколь бы ужасные, безвыходные условия ни был поставлен командир корабля, он обязан оказать врагу сопротивление, раз не все средства обороны истощены; и сдать корабль, имея возможность искать спасения команды на берегу или в шлюпках, он уже во всяком случае права не имеет.