Покрутив нож еще немного, Сильвия его отложила. Надо было возвращаться к делам. За окнами потемнело, оттепель сменилась заморозками и повалил снег.
Весь вчерашний вечер темноволосый объяснял, как управляться с печью. Сегодня перед уходом растопил ее, велел поддерживать огонь, только долго на него не смотреть. "Больно надо", — фыркнула она тогда. Но в первую же закладку простояла у дверцы зачарованная, не в силах оторваться. Спасли дети… Они заворочались. Сильвия тряхнула головой, отгоняя так наваждение.
Сильвия подумала, что кроме растопки печи, хорошо бы выполнить всю ту работу, которую обычно делал Тёмный. И тут выяснилось, что работы совсем не мало! Помыть полы, постирать и просушить замоченные пеленки, приготовить что-то на ужин. Хотя Темный заботливо оставил им целый чугунок каши с кроличьим мясом, последнее казалось необязательным. Сильвия принялась за рутину дома.
Было тихо и спокойно. Даже уютно. Малыши спали. Она помыла пол, проверила пеленки. И, пользуясь сном детей, села чистить овощи для ужина. Кто знает, сколько она успеет, когда проснуться комочки!
Маленький железный нож работы степняка, дешевый и простой, такой привычный в руке, легко срезал толстую шкуру репки.
За окном шел снег. Он крупными хлопьями ложился на уже проснувшуюся, весеннюю землю, снова кутая и заставляя спать. Но в доме было тепло, потрескивал огонь, баюкая.
Шкурка за шкуркой падали в пустой котелок, оставляя только круги на воде.
Вместе со шкурами в ее памяти мягко загорались лоскутки. Словно бы они светлячки. И Сильвия расслабленно следила за сменяющимися картинками. Отрешенно, спокойно. Как будто воспоминания вовсе и не ее. А может, они и правда не ее? Снова возник образ старухи с осликом. Остолопик? Кажется, так его звали? И где они сейчас?
«Рядом», — тихо прошелестело внутри. Слово утонуло в общем покое.
Потом пришли невероятные видения о городе с прекрасными башнями. Образы сменились на другие, еще более волшебные, с фантастическим дворцом-крепостью, парившем в облаках. Небесный замок, он ей так чудесно пел! Разве ж нет?! Сильвия невольно начала напевать ту колыбельную. И подумала, что хорошо бы услышать её снова.
На смену колыбельной и фантастическому замку пришли удивительные звери и маленькие крылатые люди. Фейри? Или тинтинеты? Кажется, так? Сильвия улыбалась мыслям, выходит, и она сможет рассказывать комочкам сказки вроде тех, что придумывали нелюди. Лоскутки-светлячки приятно мелькали перед глазами, по-прежнему что-то пряча за пестрой поверхностью, их становилось все больше. Ковер, ими сотканный, выходил все цветастей. Волшебный мир, полный магии и красоты, рисовался перед глазами.
И вдруг один светлячок обернулся осой, острым жалом он впилась в разум. Воспоминание заставило вскочить. Там, в видении, Темный грубо швырнул ее на землю, принуждая к близости, чтобы затем едва не сжечь той самой «волшебной» магией дотла…
В первые мгновения разум отказался верить. Этого не может быть! Видение разом оборвалось. Лоскутки потухли. Сильвия перехватила дыхание. Откуда в череде волшебных образов ТАКОЕ?!
Мысль оборвалась от того, что в дверь тихо постучали. Девушка едва не выронила нож из сильно дрожащей руки, глубоко выдыхая.
Сильвия опомнилась, снова чувствуя странную уязвимость, хрупкость… Неужели она всегда была такой трусихой?! Именно этот страх сильнее всего злил и мешал. Казалось, он не её, он чужой!
Быстро вскочив, Сильвия подошла к порогу и открыла дверь неожиданному гостю, бросая так вызов собственной трусости. На пороге стоял незнакомый юноша, почти мальчишка.
— Здравствуй! — слегка сконфузившись, произносит он. — Можно войти?
Сильвия замерла. ЗАЧЕМ он здесь? КТО он такой?
Она отрицательно мотнула головой, глядя на гостя огромными от ужаса глазами. Но в то же время Сильвия уверенней перехватила нож — там, в комнате, спали дети, и к ним она точно никого не пропустит!
— Да не бойся ты так! Я хороший, я не обижу! — юноша улыбнулся. Еще совсем мальчик. Но в ответ на его безобидную улыбку в памяти воскресло другое: «брось ломаться, девка, мы не обидим. Ну, не сильно. Позабавимся и отпустим!», — намерения разбойников были очевидны, а его намерения? Сильвию прошиб пот.
Мальчишка покосился на зажатый в руки Сильвии нож, чему-то улыбнулся, а потом продолжил:
— Ладно, прости, что так напужал тебя! — мальчик примирительно протянул ей маленький горшочек. — Комендант велел передать. Это масло, ты ведь кормишь? Голодная, небось, а с ним все вкуснее! Ну, я пойду.