Элладиэль взглянул глубже. О ужас, на месте покоев баронессы его золотая сеть была изгрызена лазами, как старое дерево изедено жуками-точильщиками.
Как? Как он допустил ТАКОЕ?
— Откуда они придут? — прорычало над самым ухом несчастной ведьмы.
Чертовка дрожала как осиновый лист, не смея вскочить и убежать.
— Я ничего не вижу! — истерично завыла ведьма.
— А я не об этом спрашивал! — растеклось рыком пространство.
— Пощади! — завипила несчастная, чувствуя, что горит. Горело лицо и тело, на руках поползли волдыри.
Элладиэль усмехнулся, снова наложил с полсотни защитных чар, пряча натуру Старшего.
Ведьма тряслась на полу в рыданиях. Но жечь её перестало.
— Что ты им отдала? — Элладиэлю вдруг стало её жаль. Просто жаль. Он ведь не использовал никаких чар, но одно только его присутствие без покрова едва не сожгло несчастную. Ох, что бы было, доведи она дело до конца и соблазни его!
Девушка продолжала рыдать, Элладиэль подсел рядом:
— Что же ты им отдала взамен напускной красоты? — он мягко погладил по всклокоченным жиденьким волосам. — Чем же ты пожертвовала? Даром иметь детей? — Владыка слышал, что демоны чаще всего именно это забирают.
Несчастная помотала головой, продолжая рыдать.
— Родителями? Посмертием? — перечислял Элладиэль возможные варианты. — Неужели, душой?!
Повисла тишина.
— Ты хоть понимаешь, что наделала? — затаил дыхание Элладиэль. Но ведьма молчала. — Видимо, нет, — с грустью заключил он.
— Я даже не знаю, кто теперь сможет тебе помочь! Разве что ты вымолишь у Творца новую душу. Советую начинать прямо сейчас.
— Мне не нужна душа! — неожиданно дерзко отозвалась ведьма. — Ничего мне не нужно! Можешь убить меня, ты ничего не узнаешь!
Элладиэль не слишком удивился перемене. Как говорить с тем, у кого больше нет души?
Он молча встал, подошел к резному трюмо баронессы, где неприкрытыми стояли сразу три зеркала, заглянул в отражение и невесело усмехнулся сам себе. Потом взял со столика небольшое зеркальце. Несложно было догадаться, что с его помощью красавица осматривала хитрые прически.
Только вот сейчас там, на полу, лежала совсем не красавица-баронесса. Чары Владыки нечаянно снесли всю темную ворожбу демонов.
Элладиэль подошел обратно к девушке и протянул ей зеркало. Баронесса с непониманием перехватила предмет, заглянула и со вскриком отбросила в сторону. И тут же начала плакать навзрыд, куда громче, чем в первый раз, когда её чуть не сожгли.
— Я предлагаю тебе сделку, — начал Элладиэль. — Ты рассказываешь, кто дал тебе чудо-мазь, кто подмешал баюн-траву в вино, а я верну тебе утраченную красоту. Снова станешь невероятной огненной чаровницей. Согласна?
Баронесса перестала реветь и подняла на Светлейшего глубоко-посаженные маленькие глазки, предложение явно нашло в них отклик:
— Я буду как была? — уточнила баронесса.
— Даже лучше, — пообещал Элладиэль. Глядя на баронессу, он думал, что легко мог бы дознать женщину. Ничего не стоило досмотреть простую смертную, жалкую младшую. И в увиденном Светлейший был бы уверен больше, чем в словах не самой сознательной дамы. Но… девица, похоже, крепко связана со всем Темным миром. И даже сейчас она скорбит не по потерянной душе, а по пустой оболочке, так быстро и легко портившейся у всех младших. С такими опасно иметь дело, ведь дознание — палка о двух концах. Многое может узнать и тот, кого дознают.
По закону Поднебесья никто не имел права дознавать Владыку. Никогда. Не дай Творец хоть частичка знаний попала бы в Темные миры! У демонов и без того его кровь, и Всевышний ведает, что еще. А это уже представляет прямую угрозу не только для него самого и тех, кто с ним кровно связан, но и для всего Поднебесья! А еще у демонов есть кровь Сильвии. Значит, придётся договариваться:
— Я сделаю твою красоту неувядающей на протяжении долгих лет. Ты не будешь стариться.
Ведьма широко распахнула глаза, отчего вид стал скорее враждебным, чем трогательным.
— Но только у моих чар есть одно условие, — нужно было, чтобы баронесса крепко заглотила крючок вместе с наживкой. — Ты все мне расскажешь.
На этом месте ведьма как-то нехорошо скривилась. Элладиэль выжидающе замолчал.