22
Хороший бригадир направляет работу своих людей и добивается наилучшего ее исполнения. Хороший экипаж беспрекословно следует приказу и работает на пределе своих способностей. В данном случае мы не преуспели ни в том, ни в другом.
Поужинав в своем временном лагере, усталые рабочие выпили по порции меланжевого пива и принялись рассказывать друг другу всякие истории. В походной столовой висел тяжелый, пропитавший все коричный запах специи.
Хотя люди находились здесь, вдали от Картага, уже много недель, в течение которых они были оторваны от своих домов и семей, рабочие, в большинстве, были довольны своим положением и условиями труда. Новый повар нашел способ улучшить вкусовые качества консервированных продуктов (хотя и ворчал беспрерывно по поводу плачевности своего нынешнего положения); к тому же каждый рабочий получал теперь удвоенный рацион воды. Даже женщины легкого поведения были рады оказывать свои услуги местным пленникам, так как знали, что на их счетах лежат солидные суммы, которые здесь было просто некуда тратить. Хотя многие из этих женщин были – по объективным меркам – не более чем высушенные солнцем мегеры и не отличались привлекательностью, рабочие не жаловались.
Но не все. Под спудом продолжало таиться недовольство.
Однажды вечером, когда Гарни по своему обыкновению играл на бализете в большой палатке, служившей рабочим столовой, люди отдыхали – одни дремали, другие проигрывали друг другу в кости и карты порции специи. Музыка развлекала людей, а придворный шут и певец Линкама получал непритворное удовольствие от того, что каждый вечер находил себе благодарных слушателей.
– Брось-ка сюда свой бализет. Его надо как следует настроить, – с презрительным смешком произнес вдруг один из освобожденных, Найл Рев. – Я, пожалуй, наступлю на него ногой, может, начнет лучше играть.
Несколько человек рассмеялись. Кто-то посоветовал Реву заткнуться.
Гарни заставил себя отнестись к дерзкой реплике, как к шутке, хотя язвительный и резкий тон не располагал к веселью.
– Может быть, мне так же настроить и тебя?
Рев налил себе еще крепкого пива из крана, укрепленного на столе. Когда Гарни снова заиграл, разозленный рабочий движением руки смел со стола кружки с пивом. Другие начали дружно ругать его за столь небрежное отношение к воде.
– Это место – не более чем тюрьма! Я – свободный человек, будьте вы все прокляты! Своими бонусами я уже давно заработал на обратный билет до дома, но меня держат здесь и не отпускают с этой чертовой планеты! Месяцами не отпускают! Пусть провалятся в ад Линкам и все его тайны. Он не имеет права обращаться с нами, как с заключенными. – Он яростным взглядом окинул своих товарищей и снова возбужденно закричал, обращаясь к ним: – Они не имеют права держать нас здесь, ребята! Все, кто хочет вернуться в Картаг, за мной!
Он бросился к герметичной двери, не пропускавшей пары воды, распахнул ее и направился к огороженной посадочной площадке, на которой стояли орниджеты и подъемники. Некоторые рабочие лишь рассмеялись этой выходке, но полдюжины горняков последовали за Ревом в душную знойную ночь. Крупные бонусы, которые они получали за добычу специи, не имели в их глазах никакой цены, если на них было невозможно покинуть планету – или, на худой конец, спустить их в увеселительных заведениях Картага.
Быстрым шагом Гарни последовал за Ревом. Певец вышел на улицу, и в лицо ему ударил нестерпимо горячий воздух. Расшвыряв несколько пьяных рабочих, пошедших с Ревом, Гарни бросился к взбешенному зачинщику. Движения Холлика были неумолимы, как горная лавина. Он схватил Рева в тот момент, когда он начал взбираться на борт орниджета, и мощным ударом повалил буяна на песок.
Из столовой, потешаясь над Ревом и подбадривая Гарни, вывалилась ватага добытчиков, отпуская оскорбительные замечания по поводу освобожденного. Однако горстка рабочих, ворча, встала на сторону Рева. Две потасканные проститутки с равнодушными лицами взирали на происходящее, что, впрочем, не производило на них ровно никакого впечатления.
Рев, пошатываясь, встал на ноги и вдруг с неожиданной быстротой извлек из кармана ультразвуковой нож, лезвие которого зловеще блеснуло в скудном лагерном освещении.
Гарни отступил на один шаг.
– О, так тебе вздумалось поиграть? – Он извлек свой кинжал, нажал кнопку на рукоятке, и клинок стал острее алмазной бритвы. – Со мной?!
Гарни взмахнул рукой, и клинок описал в воздухе сверкающую дугу. Рев с преувеличенной быстротой попытался отбить удар, но Гарни изменил направление движения, перехватил кинжал и, ударив освобожденного по руке, сломал ему кости. Рев вскрикнул, и нож вывалился из его руки на песок.
– Хватит на сегодня этого вздора, – сказал Гарни, пряча кинжал в ножны.
В этот момент кто-то нанес Гарни удар по голове сзади. Он упал, стукнувшись о вымощенную металлическими плитами площадку. Он услышал голоса, чей-то крик – и последнее, что он успел увидеть, – была обутая в тяжелый ботинок нога, нацеленная ему в лоб…
Гарни очнулся от зверской головной боли. Боль внутри черепа пульсировала и билась, в ушах стоял неумолчный звон, и Гарни стоило немалых трудов сосредоточить взгляд и различить над собой участливые глаза доктора Каллингтона Юэ.
– О, вы нас всех изрядно напугали, дружище, – сказал старый военный хирург.
– Что вы здесь делаете? – спросил Гарни, зная, что врач не может находиться на базе, так как не посвящен в тайны добычи специи. – Вы не должны находиться здесь.
– Так позаботьтесь о том, чтобы мне не пришлось снова приезжать сюда. Когда мы получили сообщение из лагеря о том, что вы находитесь без сознания уже несколько часов, кавалер Линкам направил меня сюда. Ваши люди очень тревожились за вас!
– За исключением тех, кто дал мне по голове, – простонал Гарни.
– Ну, знаете, в семье не без урода. Большинство ваших рабочих – славные и добрые ребята. Когда я приехал, они топтались вокруг вас, как толпа хлопочущих, хотя и бестолковых сиделок. – Хирург положил на рассеченный лоб Гарни тампон, смоченный какой-то едко пахнувшей жидкостью. – И это хорошо, что я приехал. Вы рисковали так и остаться навсегда в коме, если бы я не ввел вам нужных лекарств.
Гарни застонал громче.
– Доктор, вы не захватили с собой чего-нибудь болеутоляющего? А, дружище?
Врач щелкнул языком.
– Вы уже и так получили полную дозу. Думаю, что головная боль покажется вам сущим пустяком после того, как вы получите добрую выволочку от кавалера Линкама за то, что не можете как следует руководить своими рабочими.
Все еще наполовину оглушенный, Гарни пробормотал:
– Что случилось?
– Некоторые ваши рабочие завладели орниджетом и самовольно прилетели в Картаг. К счастью, предупреждение из лагеря пришло вовремя, и люди генерала Туека перехватили их во время посадки. Шайка пьяниц!
– Они успели с кем-то поговорить? – Встревоженный Гарни попытался сесть, но хирург мягко уложил его на спину.
– Не волнуйтесь. Туек посадил их под арест. Так что ваши секреты целы.
23
Когда весь мир вокруг сух, как пыль, достаточно бывает и простого воспоминания о красоте.
Население Картага, месяцами не видевшее добывавших где-то в пустыне специю рабочих, глухо волновалось. Город полнился слухами, люди злились, возлагая вину на Линкама. Видя лишь скудные партии меланжа, доставляемые в город, и ничего не зная о тайных складах и замаскированных силосных ямах, люди чувствовали не надежду, а всевозраставшую ярость и озлобление.
Хотя Найл Рев и его приятели-беглецы были схвачены в момент приземления, дикие россказни о невольничьих лагерях каким-то образом просочилась в народ. Начали ходить слухи и о невероятной роскоши Дома Линкамов. Джесси продолжал бесплатно раздавать воду, и запасы ее в доме правителя казались неисчерпаемыми. Люди по этому поводу предались подозрительности, вместо того чтобы испытывать человеческую благодарность.