Джесси подошел к ней.
– Это было глупо и опасно.
– Но эффективно. Или ты предпочел бы, чтобы наши гвардейцы расстреляли эту толпу до последнего человека? – Она едва заметно, но твердо улыбнулась ему. – Эсмар очень не хочет вести сюда следующих зрителей, не так ли? Но я – так же как и ты – привыкла держать свое слово.
Он нахмурился, но удержал свои мысли при себе. Даже Туек не знал о существовании оранжереи – так каким же образом мог возникнуть этот слух? Конечно, он понимал, что об оранжерее прежде всего знал сам Вальдемар Хосканнер. Но они не могли – точнее, не должны были – знать о методах добычи специи в открытой пустыне. Найл Рев и его пьяные дружки были арестованы и содержались теперь под стражей, но кто-то же распространяет верную информацию. Два смертоносных секрета были пущены в виде слухов в одно и то же время.
Безусловно, в отношении Дороти Туек не прав. Но Джесси понимал, что с фактами спорить трудно. Во все время его правления здесь, на Дюнном Мире, саботажники и вредители всегда точно знали о маршрутах перевозки оборудования, о местах расквартирования сил безопасности, о заказах на новые комбайны и подъемники… и о задержке исполнения этих заказов…
– Что случилось, Джесси? – Она посмотрела на него и нахмурилась. Не видит ли он следов вины в ее лице? Неужели она и вправду что-то утаивает? От него? Он внезапно понял, что не вполне доверяет Дороти.
Она продолжала смотреть на него, ожидая ответа. Наконец он отвернулся и произнес:
– Нет-нет, ничего.
24
В пределах Известной Вселенной некоторые наиболее негостеприимные и малопригодные для обитания планеты богаты самыми ценными сокровищами.
После того как толпа рассосалась и страсти – хотя бы временно – улеглись, Джесси и Туек прошлись по коридорам дома правителя. Задумчивый начальник службы безопасности, казалось, был погружен в себя больше, чем обычно.
Солнечный свет проникал сквозь свинцовый плаз окон с такой силой, что трудно было даже представить, какая жара стоит на улице. Слуги убирали пыль и мусор, оставшиеся после нашествия посетителей.
Взглянув искоса на Туека, Джесси заговорил:
– В конце концов нам удалось им хоть что-то доказать. Вальдемар Хосканнер никогда не позволил бы им войти в дом.
– Он бы расстрелял всю толпу. – В голосе ветерана не было ни капли осуждения. – Я был готов сделать то же.
– Все могло быть намного хуже, если бы не сообразительность Дороти.
Поморщившись, ветеран потер покрытые красными пятнами губы.
– Вы имеете в виду ее глупую браваду? Она подвергла всех нас величайшей опасности. – После довольно долгого молчания он добавил: – По моему опыту, Джесси, слухи зарождаются не при свете дня – но все они где-то начинаются – это уголек истины, который раздувают в пламя подстрекатели.
Джесси понял, что старый генерал имеет в виду Дороти. Кавалер не понимал, по какой причине Туек всегда недолюбливал его наложницу и не доверял ей. Не оттого ли, что она пользовалась большим влиянием на аристократа, хотя и была всего лишь обычной простолюдинкой?
– Прибыв сюда, Эсмар, мы уволили большую часть персонала дома правителя, людей, которые работали у Вальдемара Хосканнера. Некоторые из них могли знать об оранжерее. Возможно, они и распустили слухи.
– Но почему это случилось именно сейчас, милорд? В одно время со слухами о скрытых несметных запасах специи в пустыне? Я не люблю таких совпадений. – Он сделал знак Джесси последовать за ним в одно из помещений. Когда дверь за ними плотно закрылась, шеф службы безопасности вытащил из кармана богато украшенный цилиндр почтовых сообщений, на котором явственно виднелся императорский герб.
– Я нашел этот цилиндр на своем столе всего час назад, – сказал Туек. – Советник Бауэрс тоже знает о слухах относительно наших тайных складов и верит им.
– Определенно он любитель рано вставать.
Постучав пальцем по цилиндру, Туек продолжил:
– Поскольку он слишком бурно неистовствует, могу утверждать, что никаких доказательств у него пока нет. Но кто-то предупредил его – предупредил еще до того, как слухи распространились среди горожан. На самом деле я доподлинно знаю, что он уже послал в пустыню своих разведчиков.
Джесси почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
– Гарни успел переместить свой лагерь?
Генерал кивнул.
– Я немедленно отдал соответствующий приказ, и Бауэрс найдет в пустыне лишь засыпанные песком скудные следы. Мы должны всегда опережать его хотя бы на один шаг.
– Но почему ты тогда не улыбаешься, мой старый друг?
– Потому что есть еще кое-что. – Лицо ветерана потемнело. – Император сам прибывает сюда на своей личной яхте вместе с имперским флотом с целью официально конфисковать весь меланж… как утверждают, только и исключительно ради сохранения мира и спокойствия в Империи. Император планирует лишить вас титула, а заодно и монополии на добычу меланжа.
Джесси раскрыл цилиндр и принялся вникать в детали. Подняв глаза, он произнес:
– В состязании без правил сокрытие уровня добычи не должно создать проблем, но боюсь, что у них с самого начала было намерение не дать нам выиграть. Император заключил сделку с Вальдемаром задолго до того, как все это началось. – Он с силой швырнул цилиндр на каменный пол. Цилиндр подпрыгнул и с дразнящим звоном покатился по плитам.
– Нам осталось всего три дня на подготовку, – сказал Туек. – После этого мы лицом к лицу встретимся с Великим Императором Вудой. Надеюсь, вы не хотите признать свое поражение, милорд?
– Это исключено, Эсмар. Но для этого нам надо выиграть время.
Ночью Джесси лежал в постели рядом с Дороти. Она мирно спала, но он не мог сомкнуть глаз, мучаясь мыслями и сомнениями, которыми он не желал делиться ни с ней, ни с кем бы то ни было еще. Пока не желал. Сначала надо разобраться во всем самому.
Своим демаршем Бауэрс серьезно подорвал надежды Линкама. Если Джесси откроет свои тайные запасы и склады меланжа, из которого на экспорт шла лишь ничтожная часть, то Император просто заберет специю, присвоит ее себе. Никаких правил. Правда, одновременно никакой справедливости и никакой честной игры.
Они с Туеком решили пока держать новость о приезде Императора в тайне – даже от Дороти.
Через три дня мне предстоит встретиться лицом к лицу с Императором. Потеряю ли я свой титул без малейшего шанса ответить на его вопросы? Правда, Джесси подозревал, что никто и не собирается выслушивать его.
Но у него самого была масса вопросов. Почему правитель Империи так отчаянно нуждается в специи? Экспорт в настоящее время был намного ниже, чем при Хосканнере, но на Ренессанс поступало вполне достаточно меланжа – этого было гораздо больше, чем нужно Императору для личного потребления. Не было ли других благородных Домов, которые претендовали на такой лакомый кусок, каким был Дюнный Мир? Меланж пользовался большим спросом, если судить по рекордному экспорту Хосканнера. Но все же не был ли меланж просто наркотиком – предметом роскоши?
Если Император дисквалифицирует Джесси, то Дом Линкамов разорится и придет в упадок. Они заложили все, что могли, заняли огромные суммы у не желавших упускать свою прибыль аристократов, которые потом не постесняются подать иски о возмещении ущерба. Имеет ли Джесси право оставить сыну такое плачевное наследство? Барри останется без гроша и станет таким же жалким и ничтожным, каким стало семейство Вильяма Инглиша. От одной мысли о том, что Барри может попасть на какую-нибудь планету вроде Эридана V, Джесси стало физически плохо.
Умом, оценивая силу своих противников, Джесси понимал, что шансов победить их у него нет. Моментами он уже думал, что стоит прихватить спрятанный меланж и бежать на какую-нибудь другую планету. Учитывая высокую цену специи на черном рынке, он смог бы купить небольшую планету на задворках Империи. Взять Дороти и Барри, погрузиться на корабль и сбежать.
Великий Император не сможет лишить титула Дом Линкамов, если не найдет Дом Линкамов. Несмотря на все свое презрение к правилам, даже Император Вуда не может полностью игнорировать Совет Благородных. Законность приходится соблюдать хотя бы внешне.