– Я знаю, как мы отбираем самых храбрых быков, – ответил мальчик. – Через коров. Если храбры коровы, то и быки тоже будут отважными.
– Да, правильно, – согласилась она. – Это общее правило. Мужчины – деятели, и человеческие самцы стали искать выпускниц Бинэ Гессерит. Да, мальчик мой, Бинэ Гессерит имели большой успех. Мы производили преимущественно женщин… производительниц. Храбрых женщин. Красивых. Но в Новой Империи было лишь несколько определенных способов, какими мы могли действовать. Некоторые свои приемы мы должны были хранить в секрете. Ты же понимаешь, что вещи, о которых я тебе говорю, являются тайной?
Он рассеянно кивнул. Таинственность этой старухи бросалась в глаза. Его волновало нечто иное. Он заговорил:
– Но я же мальчик.
Может быть, это как раз он, подумала старуха. Такой зрелый для своих лет. Такой понятливый.
Вслух она сказала:
– Мужчин мы тоже используем, но другими способами. Кроме того, мы постоянно ищем мужчину совершенно особого типа.
– Какого именно?
– У нас с тобой слишком мало времени, – ответила она. – Твоя мать все тебе объяснит. Я могу сказать обо всем лишь очень кратко. Мужчина, который нам нужен, сам будет знать, что он и есть тот человек. Когда он познает это в себе, это и будет моментом его прозрения и восхождения.
– Вы просто отделываетесь от меня общими фразами, – сказал он, возмутившись. Взрослые слова не были такими отвратительными, как эта форма унижения.
– Да, отделываюсь, – признала Мохиам. – Но сейчас ты должен просто принять на веру мои слова. Я не только не имею возможности ответить прямо сейчас на твои вопросы, это может причинить тебе вред. Знание должно расти у тебя внутри до тех пор, пока ты сам не почувствуешь, что оно расцвело и готово приносить плоды. Этот процесс нельзя ускорить силой. Нам кажется, что мы знаем, в каком климате растут такие способности, но…
Она замолчала и задумчиво покачала головой.
Очевидная неопределенность и неуверенность старухи потрясли Пола. Какое-то мгновение она была источником божественной мудрости. Теперь же… он видел, что она сама вступила в область неизведанного. И эта область очень тревожила его. Он не мог выразить свое ощущение словами, он его просто чувствовал. Ему казалось, что он потерялся.
– Пора звать твою мать, – сказала она. – Сегодня тебе предстоит трудный день.
Пол и Сафир Хават
Пол продолжал внимательно разглядывать старика.
– Сафир, мне только что пришла в голову одна мысль.
– Какая же?
– На самом деле я очень мало о тебе знаю.
– Что такое? – спросил Хават, резко взглянув на Пола. Не оскорбляет ли меня этот молокосос? Не сомневается ли он в моей лояльности?
– Я хочу сказать, что не знаю о тебе некоторых реальных, практических вещей, – ответил Пол. – Например… э… был ли ты женат, или…
– У меня были женщины, – недовольно проворчал старик.
– А дети?
– Похоже, что нет.
– Но у тебя не было семьи?
– Моя семья – это семья моего герцога.
– Это не одно и то же, – сказал Пол. – Ты всегда был очень занят нашими…
– Герцог давал мне все, в чем я нуждался, – сказал Хават. – Если бы такой разговор, как этот, завел простолюдин, я бы расценил его как смертельное оскорбление. Вы рождены, чтобы властвовать, юноша, и принимать службу тех, чью верность вы заслужили. Но одного права рождения недостаточно. Вам еще предстоит многому научиться. Именно для этого мы и находимся сейчас здесь, и давайте займемся делом. – Он со стуком положил на стол стопку бумаг. – Юэ, ваша матушка и все, кто хоть что-то знает об Арракисе, передали это вам. Итак, что вы сами знаете об этой планете?
Пол и Гарни Холлик
Гарни был наилучшим товарищем по играм, самым близким другом детства Пола.
Гарни положил оружие на тренировочный стол, аккуратно разложил и бросил на него последний взгляд, чтобы убедиться в его полной готовности: станнеры поставлены на предохранитель, острия рапир защищены, кинжалы вложены в ножны, батареи защитных поясов заряжены.
Гарни слышал, что за его спиной мальчик продолжал безостановочно двигаться, и ему вдруг пришло в голову, что Пол очень медленно заводит с людьми теплые отношения и что очень немногие могут разглядеть хрупкое биение дружбы под холодными светскими манерами юного Пола. Как старый герцог, подумал Гарни. Всегда помнит о своей классовой принадлежности. И это печально, ибо в мальчике так много забавного, искреннего и непосредственного. Жаль, что он постоянно прессует свои истинные чувства. Гарни обернулся, снял с плеча балисет и принялся настраивать его. Ну вот опять, подумал он, я займусь игрой, когда надо думать о деле.
– Ты ненавидишь Харконненов почти так же сильно, как мой отец, – сказал Пол.
– Почти так же сильно, – согласился Гарни, и Пол уловил иронию в тоне, каким были произнесены эти слова. – Граф Раббан Ланкивейлский – двоюродный брат Харконнена. Ты слышал легенду об Эрнсо, кузнеце, взятом в плен на Педмиоте и проданном в рабство графу Раббану… вместе со всей своей семьей?
– Да, слышал. Ты не раз пел мне балладу о нем, – ответил Пол.
Гарни снова заговорил, глядя на стену мимо мальчика:
– Тогда ты вспомнишь, что Эрнсо было приказано украсить рукоятку и клинок лучшего графского меча. И Эрнсо выполнил приказание, но в украшении была зашифрована надпись – проклятие и мольба к небесам покарать злодейский Дом.
– Да, я помню. – Пол недоуменно кивнул. Та кровавая баллада была у него одной из самых любимых.
– И никто не мог прочитать тайную надпись, – продолжал Гарни, – до тех пор, пока один из придворных лакеев, будучи еще мальчишкой, не разгадал тайну зашифрованного проклятия. Это было предметом веселых шуток для придворной челяди, но потом слух о ней дошел и до Зверя Раббана…
– И Эрнсо подвесили за пальцы ног над гнездом чирака, и он умер мучительной смертью, а его семья была продана в рабство – на разные планеты, – сказал Пол. – Я помню эту историю, но…
– Я скажу тебе одну вещь, известную в этом Доме очень немногим, – продолжал Гарни. – Вообще меня следует называть Гарни Холлик Эрнсон, так как я – сын Эрнсо.
Пол смущенно уставился на дрогнувший шрам на подбородке Гарни.
– Меня освободили люди Хавата, когда они едва не захватили барона на Гайеди Прим, – сказал Гарни. – Я был тогда еще ребенком, но выказал большие способности в обращении с мечом, поэтому меня и взяли на обучение. Дункан Айдахо нашел способ отдать меня в школу Гинац. После окончания школы я получил несколько заманчивых предложений, мальчик, но теперь ты понимаешь, почему я вернулся назад, в Дом Атрейдесов, и почему я никогда не покину его.
Пол и доктор Юэ
– Здесь чувствуется стиль Хавата, – сказал Юэ и тронул вислые усы. – Я слышал, что Хават уехал. Прихватив с собой весь пропагандистский корпус и прессу. Интересно, какие сценарии он выбрал для первых публикаций. Харконнены, как вам известно, не пользовались на Арракисе печатными материалами, больше полагаясь на убеждение мечом.
– Мой отец поступает по-другому, – сказал Пол.
– Действительно, – согласился Юэ. С этими словами он поправил серебряное кольцо, скреплявшее на плече длинные волосы, – эмблему медицинской школы Сукк.
– Моя мать говорит, что вы проходили начальную подготовку по программе Бинэ Гессерит, – сказал Пол. – Правда ли, что врачи школы Сукк учатся у преподавательниц из Бинэ Гессерит?
– Нет. – Юэ положил руку на колени. – Моя… Уанна состояла в Бинэ Гессерит. Жена всегда учит мужа, даже если он не слишком глубоко вникает в учение… а если она к тому же член ордена Бинэ Гессерит… – Он горестно покачал головой.