Несмотря на тщательность осмотра, других следов или вещественных доказательств обнаружить не удалось. Труп был направлен в морг для вскрытия. Работники милиции составили протокол осмотра и, взяв с собой доску со следами крови, вернулись обратно.
Утром в кабинете начальника городского отдела милиции состоялось небольшое совещание. Всем было ясно, что для раскрытия преступления прежде всего необходимо установить, кто убит. Для этой цели решили сразу же информировать о случившемся участковых уполномоченных, руководителей предприятий и учреждений, дружинников, дворников с тем, чтобы они немедленно сообщили о факте исчезновения мужчины примерно тридцатилетнего возраста. Кроме того, на случай, если потерпевший не является жителем этого города, о происшествии сообщили в соседние районы.
На следующий день в милицию пришла женщина, которая заявила об исчезновении с баржи номер 1657 шкипера Симонова. На вопрос, кто она и кем приходится Симонову, женщина ответила, что ее фамилия Баринова и она работает на барже Симонова матросом.
Бариновой был показан труп неизвестного. В убитом она признала своего сослуживца по барже Сергея Петровича Симонова. Всхлипывая и часто вытирая кончиком платка слезы, Баринова причитала:
— И кто бы это мог сделать? Не стало такого хорошего человека! Ах, Сережа, Сережа!..
Баринову допросили. Она рассказала, что Сергей Петрович Симонов пять лет плавал с ней на барже 1657. О его прошлой жизни она знает мало. Ей известно, что Симонов до войны жил в Горьком, потом служил в армии. После демобилизации окончил курсы шкиперов и последние годы жил и работал на барже. Семьи у него нет.
— Когда я видела его последний раз?.. — Баринова повторяет вопрос и задумывается. — Сейчас вам скажу… Это было часов в пять накануне той ночи, когда он пропал. Пришел он на баржу с каким-то парнем, русый такой паренек, в гимнастерке. Оба немного выпивши были, Сережа сходил в каюту, принес бутылку красного вина, и мы ее все вместе выпили. После этого они ушли.
Русый паренек в гимнастерке… Сколько их в районе и городе. Они водят автомобили и тракторы, работают на заводах, учатся в школах рабочей молодежи. И среди чих надо найти одного, который либо знает о последних часах жизни Сергея Симонова, либо причастен к тяжкому преступлению.
И работники милиции принялись за дело. Несколько раз Бариновой показывали молодых людей, похожих по приметам на человека, с которым ушел Симонов. Десятки фотографий просмотрела она, и, наконец, ее взгляд задержался на маленькой фотокарточке. Он или не он? Капитан Басалаев затаил дыхание. Женщина еще раз внимательно посмотрела на фотографию.
— Он!
В тот же день в управление внутренних дел была передана телефонограмма: «…Опознанным оказался учащийся школы механизации сельского хозяйства Астахов Виктор Николаевич, 1934 года рождения, уроженец города Ленинграда, ранее судимый за хулиганство».
В кабинете начальника уголовного розыска двое: капитан Сергеев и Виктор Астахов, высокий блондин с маленькими бегающими глазками на испуганном лице.
Комкая в руках кепку, Астахов говорит:
— Никакого Симонова я не знаю… На баржу я не ходил… Ну, честное слово, ничего не знаю…
— Вы вообще когда-нибудь были на этой барже?
— Никогда не был, — отвечает Астахов.
— Хорошо, все это мы сейчас запишем.
Капитан заполняет протокол допроса и передает Астахову. Тот внимательно читает его и расписывается.
— Ну, а теперь, — продолжает Сергеев, — ознакомьтесь с протоколом опознания. Женщину помните? На барже вместе вино пили. Почитайте.
Астахов берет протокол и некоторое время как бы раздумывает, читать или не читать, затем пробегает глазами начало документа и неожиданно для Сергеева упавшим голосом глухо говорит:
— Ну, пишите. Я убил…
И в протоколе допроса появляются следующие фразы: «Не желая скрывать от органов расследования обстоятельства совершенного мною преступления и полностью осознав свою вину, хочу дать правдивые показания о том, как я убил Сергея Симонова. С Симоновым я познакомился в 1949 году, когда отбывал наказание в колонии «Мстинский Мост». В колонии Симонов постоянно издевался надо мной и однажды избил. Он освободился раньше меня, и до мая этого года я его не видел. Встретившись случайно с Симоновым, я вспомнил свои обиды и решил отомстить ему. Днем 25 мая мы выпили с ним в чайной, потом пили вино у него на барже, затем снова в чайной. Поздно вечером я пошел его провожать. По дороге завел в недостроенный дом и, пользуясь тем, что Симонов был более пьян, чем я, неожиданно ударил его доской по голове. Симонов упал, а я побежал домой. В момент нанесения Симонову удара, кроме меня и его, никого в недостроенном доме не было…»