Отложив бумаги, глянул на меня: – Мне, почти весь день, пришлось давать отчёт и оправдываться перед коллегами из Центра, доказывая им, что ни один из НИИ не имеет к этим объектам ни какого отношения. И ни в одной из зон оборонных исследований нет утечки информации.– озабоченный, он потёр подбородок: – Кажется, они так и не поверили… Так что сегодня ночью нам с тобой поспать не придется, принято решение провести полную проверку информационных зон.
Сказать, что меня обрадовала эта перспектива? Перспектива всю ночь проторчать над составлением опросных листов для программистов, извращаясь в изобретении наиболее каверзных вопросов? Всю ночь нюхать архивную пыль, ворочаясь в старых делах… Вероятно, более нудной и рутинной работы, чем полная проверка информационных зон, не существует. И, при этом всём, предельное внимание к каждому слову, к каждому подобию в описании явлений, местности… Моё настроение сразу упало, что немедленно отразилось у меня на лице. Анатолий Иванович, понимая моё настроение, сочувственно шевельнул плечами:
– Ни чего не поделаешь, это важнейший этап нашей работы, нам так или иначе, пришлось бы заняться этим, после всего случившегося. Но ты не огорчайся, завтра утром, если ещё будешь способен о чём-то думать, кроме отдыха, попробуем слетать вертолётом на этот кордон. Как там его? – он досадливо поморщился: – Закажем вертолёт на завтра.
Анатолий Иванович таки подсластил горькую пилюлю, наверное, в этом и заключается талант работы с людьми, – когда даже неприятная работа становится удобоприемлимой, назвать её приятной у меня язык не повернулся.
Глава 4
Торопливо лопотят вверху лопасти вертолётного винта, кемарю я после бессонной ночи в тряском уюте маленького вертолета. В накатывающейся на меня временами дрёме, лопотание винта превращается в чьё-то торопливое бормотанье непонятное и тревожное.
Проплывает внизу чёрный зимний лес, укрытый кое-где серо-голубыми пятнами снега, тающего под напором обычной у нас декабрьской оттепели.
Мы летим на кордон с самым простым заданием – поговорить с Климом Фомичом, так называемая, предварительная разведка. Мелькают под нами засыпанные голубым снегом распадки с извилистыми чёрными пунктирами незамерзающих ручьёв на дне. Гордыми стражами стоят на водоразделах исполинские сосны, темнея мрачной своей зеленью, проплывают поляны, испещрённые цепочками чьих-то следов.
А я, старательно борясь с охватывающей меня сонливостью, то, погружаюсь в вязкую дрёму, начиная вслушиваться в торопливое невнятное бормотанье лопастей, то выныряю, пристально вглядываясь в зимний лес.
Ночь оказалась не из лёгких, проверка информационных зон, конечно же, так быстро не окончилась, но на совещании решили, что группа Анатолий Ивановича будет заниматься событиями на кордоне, а группа, это он да я, к моёй радости. Другой бы огорчился, мол, раз так определили, то это значит, событиям на кордоне особого значения не придают, но меня это только радовало, особенно сейчас, когда понадобилось использовать заказанный вертолёт. И Анатолий Иванович, освободив меня от работы в архиве, отправил в аэропорт, оставшись продолжать поиск, результаты которого, ещё далеко не систематизированные, но давали уже много пищи для размышления.
– Приближаемся. – оторвал меня от раздумий голос пилота в наушниках: – Это уже граница участка. – он указал рукой на чернеющее среди голубовато-синих сугробов на дне распадка извилистое русло ручья.
Мы летели на высоте около тысячи метров, поэтому мелкие детали местности не просматривались, но озеро, у которого располагался кордон, было слишком большим, что бы его ни заметить, тем не менее, как я не всматривался, найти его среди голого зимнего леса не мог.
Пилот вдруг чертыхнулся и заложил вертолет в головокружительный вираж, разворачиваясь.
- В чём дело? – прикоснулся я к его плечу.
– Черт знает, что …– занервничал пилот, выравнивая машину – Не понимаю ни чего… Карта не соответствует? Или я ни чего не соображаю?
Мы уже медленно летели, внизу всё так же расстилался лес, прячась в складках низин.
– Это уже противоположная его граница.– удивлению пилота не было предела: – Мы его насквозь пролетели, этот кордон дранный…